| |
 |
Глава 3.
Грешники с побережья
До революции, и почти тридцать лет после нее, самым замечательным жилым кварталом Нью-Йорка был бывший Пятый округ, находившийся к юго-востоку от Пяти Точек. В его границах лежали такие известные улицы, как Черри, Оливер, Джеймс, Рузвельт, Катарин, Пайк, Уотер и Доувер. В этом районе, и особенно на Вишневом Холме в северо-восточной части округа, находились дома старинных семейств и крупных торговцев, а по улицам росли благоухающие вишни и стояли прекрасные особняки. Черри-стрит была сердцем модного района. Именно в тех местах, на углу с Франклин-сквер, проживал Джордж Вашингтон, когда его провозгласили президентом Соединённых Штатов. Дом Джона Хэнкока был под номером 5 на Черри-стрит, а в доме 27 жил капитан Самуэль Честер Рейд, которому принадлежит идея современного американского флага. В доме номер 7 по Черри-стрит, соседнем с особняком Хэнкока, впервые в городе появилось газовое освещение. В доме 23 находился ресторан и бар, известный под названием "Колодец", любимое место отдыха армейских и морских офицеров, а также капитанов американских каперов во время войны 1812 года. Именно оттуда произошли бифштексовые вечеринки, предтечи современных холостяцких посиделок.
Но волна иммиграции, захлестнувшая Америку вскоре после революции, подвигнула аристократов перебираться на север, и к 1840 году их особняки уступили место длинным рядам шатких многоквартирных построек. Там обитало убогое население, погрязшее в бедности и пороке. Когда Старая Пивоварня в Пяти Точках была разрушена, репутация самого трущобного здания перешла к двору Готэм, который иногда называли Бойнями Суини, расположенному по адресу 36 и 38 по Черри стрит, хотя это звание и оспаривал Арч Блок, тянувшийся от Томпсон-стрит до Салливан-стрит между улицами Брум и Гранд. Среди прочего в Блоке находился погребок, который содержала огромная негритянка, которую звали то Большая Сью, то Черепаха. Она весила более 350 фунтов, и, по описанию журналиста-современника, была похожа на черепаху, вставшую на задние ноги.
Двор Готэм состоял из двух рядов объединённых многоквартирных домов, стоящих спиной друг к другу, и занимавших 130 футов на Черри-стрит по направлению к Оак-стрит. В зданиях обитало более тысячи человек, в основном ирландцев, но встречались также негры и итальянцы. Проход к обоим рядам шёл через аллеи на восточной и западной стороне, которые назывались Одиночная аллея и Двойная аллея. Последняя была в шесть футов шириной, а первая - в девять. Двойная аллея также называлась Райской аллеей, и там провели своё отрочество Эдвард Харриган и Уильям Дж. Сканлон, известные постановщики водевилей и мюзиклов. Именно эта вдохновила создание известной уличной песни "Солнечный свет на Райской аллее":
Переулочек есть, каких, в общем, не счесть,
Где в субботу творится веселье;
Неширок он весьма, ходят там, как впотьмах,
Но зовут его Райской аллеей.
Там девица одна, хороша и стройна,
Дочка вдовушки местной МакНелли;
С золотою косой, и вам скажет любой,
Что она - солнце Райской аллеи.
Уж с десяток парней замуж звали скорей
Но пока она всех отклоняла.
Впрочем, Томми Килин помнит, как она с ним
Вечерком по району гуляла.
Они шли с вечерней прогулки.
Жизнь загадок полна, и, возможно, она
Скоро станет уже не МакНелли;
Только как ни сложись, она будет всю жизнь
Навсегда солнцем Райской аллеи.
Один из основных коллекторов той части города тянулся по прямой под двором Готэм, на Одиночной и Двойной аллеях имелись в него люки. Гангстеры и другие преступники, скрывавшиеся от полиции в грязных каморках Двора, прорубали другие люки из подвалов многоквартирных зданий, и прятались сами и прятали добычу на боковых горизонтальных балках в коллекторах, или в нишах, вырубленных в стенах. Ужасные запахи и испарения, просачивавшиеся в Двор, делали его одним из нездоровых мест в городе. Показатель смертности там был очень высоким, и во время эпидемии холеры он достиг 195 случаев на тысячу человек. Из 183 детей, родившихся во Дворе за три года, шестьдесят один умер через несколько недель жизни. Детей часто также убивали большие крысы, достигавшие размеров кошки, которые насялели коллектор и часто вторгались в дома. Отдел здравоохранения признал Двор Готэм непригодным для жизни в 1871 году, но только в середине девяностых годов дома были расселены, а здания - снесены.
В похожее состояние приходил и весь Четвёртый округ, и к 1845 году этот район стал рассадником преступности; улицы, по чьим мостовым когда-то катились экипажи аристократов, теперь были полны кабаками, где скрывались члены таких известных речных банд, как "рассветные", "хвастуны", "затонные", "болотные ангелы", "бойня", "короткохвостые", и "приграничные". Никто не был в безопасности, и хорошо одетый человек, который отважился пройти по району, обычно подвергался нападению, был убит или ограблен, или и то, и другое вместе, не пройдя и квартала. Если бандиты не могли завлечь предполагаемую жертву в кабак, они преследовали ее, пока она не пройдёт мимо определенного окна, из которого женщина опрокидывала ведро с золой ей на голову. Пока несчастный задыхался и давился кашлем, разбойники тащили его в подвал, где его убивали, раздевали, и бросали голое тело на тротуар. Полиция не выступала против жителей Четвёртого округа, кроме как отрядами по шесть и более человек, и когда преследуемый скрывался в кабаке, они, бывало, осаждали кабак по неделе, пока разбойники не сдавались от усталости или голода. Основные притоны были всегда хорошо охраняемы, и обеспечены мушкетами, ножами и пистолетами.
На Уотер-стрит, идущей параллельно Ист-Ривер, почти в каждом доме находился один или более кабак, а в некоторых зданиях было по пивной, танцевальному залу, или публичному дому на каждом этаже. Как минимум двадцать пять лет этот район было местом более жестоких преступлений, чем любая другая улица континента. Джон Аллен содержал свой знаменитый танцевальный подвал и публичный дом в доме номер 304 по Уотер-стрит, и на юге и севере от его заведения, в пределах полумили, было сорок подобных мест, а также сотня других притонов. "Зал Спортсменов" Китса Бёрнса занимал целый трёхэтажный каркасный дом на Уотер-стрит, дом 273. Его нижняя половина была покрашена в яркий кричащий зелёный цвет, а перед дверью раскачивалась позолоченная вывеска. Первая комната нижнего этажа была устроена амфитеатром, с грубыми деревянными скамьями для зрителей. В центре находилась круглая площадка, отгороженная деревянным забором высотой в три фута. Это была знаменитая арена, на которой огромных серых крыс с пристани стравляли с терьерами, а иногда, после нескольких дней голода, друг с другом. Одним из известных гангстеров, захаживавших к Бёрнсу, был Джордж Лиз, известный также под именем Снэтчем, член банды "бойня". По мнению журналиста того времени - "бесчеловечный, циничный головорез, с выпуклыми, вытаращенными водянисто-синими глазами, обрюзгшим лицом и грубой, развязной походкой".
Этот прославленный преступник, помимо своего ремесла речного пирата, был официальным кровопийцей на призовых кулачных боях, которые часто проходили в подвалах Пятого округа и Пяти Точек. С двумя револьверами на поясе и ножом за голенищем, Снэтчем был важной фигурой на этих развлечениях, и когда у одного из дерущихся начинала идти кровь из ран и рассечений, нанесённых кулаками противника, обязанностью Снэтчема было высасывать кровь из раны. Он с гордостью называл себя "крутым подонком, который всегда поднимется", и "парнем, пинающим, как нож в голову в тёмной комнате". Очевидно, таковым он и был. Еще одним привлекательным явлением "Зала спортсменов" был зять Кита Бёрнса, по имени Джек Крыса. За десять центов Джек мог откусить голову мыши, а за четвертной - обезглавить таким образом крысу.
Известным местом развлечений на Уотер-стрит была "Дыра в стене" на углу с Довер-стрит, хозявами её был Однорукий Чарли Монелл и его доверенные заместители, Подтяжка Мэг и Кейт Флэннери. Подтяжка Мэг была одним из самых известных персонажей Четвертого Округа. Это была огромная англичанка, ростом выше шести футов. Звали её так потому, что носила свою юбку на подтяжках, или помочах. Она была вышибалой "Дыры В Стене", и расхаживала по кабаку со свирепым видом - с пистолетом, заткнутым за поясом и огромной дубинкой, привязанной к запястью. С обоими видами оружия она обращалась мастерски, и, как и знаменитая Чертова Кошка Мегги из Пяти Точек, была невероятно виртуозна в нанесении увечий. В её обычае было после того, как она избив буйного посетителя дубинкой, зажать его ухо зубами и так дотащить гуляку до двери, под неистовое улюлюкание свидетелей. Если жертва сопротивлялась и вырывалась, женщина откусывала ухо, выбрасывала парня на улицу, и помещала откушенную часть в кувшин перед баром, в котором она хранила свои трофеи в рассоле. Она была одним из самых опасных жителей прибрежных районов, и полицейские того времени с содроганием отзывались о ней, как о самой свирепой женщине, с которой они сталкивались.
Кабак, за которым Подтяжка Мэг вела такой воинственный присмотр, стал самым порочным притоном в городе, и в конце концов был закрыт капитаном Торном из полиции Четвёртого Округа после того, как там меньше чем за два месяца было совершено семь убийств. Именно в "Дыре В Стене" Слюнявый Джим и Цирюльник Патси, оба отчаянные преступники и выдающиеся члены банды "рассветных", устроили свою знаменитую драку. Во время одного из своих мародерских рейдов по прибрежному району Слюнявый Джим и Цирюльник Патси напали на недавно приехавшего германского иммигранта, когда тот гулял по дамбе в Бэттери. Они напали на него, оглушили дубинкой, и вытащили у него двенадцать центов - все деньги, которые у него были. Затем они выбросили свою жертву в бухту, где та и утонула. Грабители вернулись в "Дыру В Стене", чтобы разделить добычу, и Слюнявый Джим заявил, что так как он перетащил немца через стену, ему полагается не меньше семи, а то и восьми центов из двенадцати. Но Патси Цирюльник стоял за равный делёж, утверждая, по той же логике, что если бы он не ударил немца дубинкой, они бы не смогли бы сбросить его в воду. Разгневанный Слюнявый Джим быстро схватил длинный нос Цирюльника Патси зубами, а Патси отразил нападение ножом, воткнув его Джиму между рёбер, но нанёс, однако, лишь незначительное увечье. Более получаса два грабителя катались и валялись по полу кабака, и ни Однорукий Чарли, ни Подтяжка Мэг не обращали на них внимания, так как все знали, что это была не простая схватка, а два вспыльчивых человека дрались за принцип. Наконец Слюнявый Джим завладел ножом и ударил Цирюльника Патси в горло, и когда тот упал, слабея от потери крови, быстро забил его до смерти подбитыми ботинками. После этого Слюнявый Джим скрылся, и о нём ничего не было слышно до гражданской войны, когда он появился в роли капитана армии Конфедерации.
Хотя Уотер-стрит и была местом расположения наиболее порочных кабаков Четвёртого округа, и давал приют самым жестоким бандитам, она мало отличалась от других мест этого района. Черри-стрит, по которой когда-то прогуливались Джордж Вашингтон и Джон Ханкок, стала домом для вербовщиков-мошенников, сдававших меблированные комнатыя, в которых матросов грабили и убивали, а остальных обманным путем продавали на корабли. В конце шестидесятых комиссия по расследованию подсчитала, что в этих местах ежегодно грабили по 15000 моряков на сумму более чем 2 миллиона долларов. Ден Керриген, известный боксёр, который провёл бой голыми кулаками длительностью в три с половиной часа с Австралийцем Келли, содержал дом номер 110 по Черри-стрит, а миссис Бриджет Тай, известная женщина-вербовщик, работала в доме номер 61. По соседству с Карриганом, в доме 110 ? , стоял знаменитый дом, в котором хозяйничал Томми Хадден, самого известный из них преступник, у которого были еще меблированные комнаты на Уотер-стрит. Он отсидел два срока в тюрьме штата за ограбление и похищение моряков. И Хадден и Кит Бёрнс были главарями "мёртвых кроликов", а также других бывших банд Пяти Точек, но с возрастом они устали от бурной жизни Парадайз-сквер и переехали в Четвёртый Округ, где открыли пивные, раздобрели и разбогатели, став достойным украшением набережной. Тем не менее, иногда они возвращались в Точки и поддерживали "мёртвых кроликов" и "уродские цилиндры" в особо важных набегах.
В гостиницах Четвёртого Округа на улицах Катарин и Уотер моряков часто убивали во сне, а их тела выбрасывали в люки, прорубленные в подземные коллекторы, которые вели в порт. Говорят, что первое убийство в стиле Джека-Потрошителя в Нью-Йорке случилось в этом доме, когда старая карга по прозвищу Шекспир, была разрезана на кусочки полоумным завсегдатаем бара, которого звали Френчи. Шекспир всегда утверждала, что она произошла из аристократической семьи, и что в юности она была знаменитой актрисой в Англии. В доказательство тому она готова была продекламировать за бутылку джина полный текст любой из женских ролей из "Гамлета", "Макбет", или "Венецианского купца", и весь округ считал её авторитетом в области драматургии. При содействии Томаса Бернса, главы полиции, Френчи был освобождён из тюрьмы через несколько лет. Он всегда настаивал на своей невиновности, и было широко распространено убеждение, что он был ложно обвинён, а Шекспир была убита настоящим Джеком-Потрошителем, который тогда орудовал в Лондоне. На протяжении нескольких лет между Скотланд-Ярдом и полицией Нью-Йорка было много профессиональной ревности, и Бернс хвастал перед общественностью, что Потрошитель был бы пойман, если бы совершил свои преступления в Нью-Йорке. Он бросил вызов английскому преступнику, чтобы тот приехал в Соединённые Штаты, и вскоре после этого была убита Шекспир. Многие расследователи поверили, что Джек Потрошитель принял вызов, и что полиция арестовала Френчи, чтобы спасти свою профессиональную честь. Лондонские убийства позволяли предположить, что Джек Потрошитель был моряком.
Еще одним знаменитым домом моряков был отель "Пирселл и Фокс", на улице Довер около Уотер-стрит. В доме находился танцевальный зал на первом этаже, публичный дом на втором и третьем этажах, и комнаты, рассчитанные на сдачу внаём, на четвертом и пятом. Ещё одним подобного рода притоном был "Стеклянный дом" , расположенный по адресу Кэтрин Слип, 18, который содержали три брата, Джек, Джим и Билл, все трое - известные убийцы и воры. Они не только вели других бандитов в налёты на пристани и корабли Ист-Ривер, но и сбывали добычу, захваченную другими бандитами. Одним из их главных последователей был Джек Мадийл, работавший барменом в "Стеклянном доме" более года. В конце концов, его пожизненно заключили в тюрьму, после того, как он убил свою жену за отказ помочь ему ограбить пьяного моряка, или, по выразительному выражению на арго того времени, "прокатить пьяного".
Самым известным из всех кабаков Четвёртого Округа был танцевальный дом, который содержал Джон Аллен на Уотер-стрит, в доме номер 304. Аллен был членом благочестивой и благополучной семьи из высшего круга Нью-Йорка. Он был послан на учебу своими родителями, чтобы последовать в дальнейшем по стопам своих братьев, двое из которых были пресвитерианскими священниками, а третий - баптистским. Но где-то в 1850 году Аллен разочаровался в перспективе пастырской карьеры, и бросил обучение в Теологической Семинарии Союза, переехав со своей женой в Четвёртый округ. Там они открыли танцевальный зал и публичный дом, наняв для него двенадцать девушек, и одев их в открытые сатиновые корсажи, алые юбки и чулки, красноносые ботинки, и колокольчики, привязанные к лодыжкам. Одной из работниц заведения Аллена в период сразу после гражданской войны была дочь помощника губернатора штата Новая Англия. Она приехала в Нью-Йорк попытать счастье, и попала в сети сводников, которые тогда действовали по всему городу и работали почти беспрепятственно. Вскоре этот кабак стал одним из основных мест отдыха для гангстеров Четвёртого округа, и Аллен управлял им с такой ловкостью, что за десять лет скопил сумму более 100 000 долларов, и прослыл Злейшим Человеком Нью-Йорка - это прозвище было впервые дано ему Оливером Дайером в "Ежемесячнике Пакарда". Его притон вскоре стал одним худших в городе. По своей дурной славе он достоин стоять в одном ряду с такими местами, как "Хеймаркет", "Зал Самоубийств МакГирка", "Парезис Холл", и знаменитым "Армори Холл" Билли МакГлори, появившимися позже.
Аллен решительно оставил службу Богу, когда погрузился в деловую карьеру Четвёртого округа, но никогда не забывал окончательно своих ранних привычек. Довольно забавно, но, будучи пьяницей, вором, сутенёром, и, возможно, убийцей, он оставался ревностно религиозным человеком, и настаивал на том, чтобы его несвятые деяния окружала святая атмосфера. Его дом открывался для бизнеса каждый день в час, но три дня в неделю он собирал своих проституток, барменов и музыкантов в баре в полдень, и там читал и толковал отрывки из Писания. В каждой спальне, куда женщины приходили со своими клиентами, была библия и другая религиозная литература, которую Аллен мог достать, и на больших вечеринках Новый Завет раздавался в качестве сувенира. Он подписывался почти на каждую религиозную газету и журнал, которые издавались в Соединённых Штатах, и получал несколько экземпляров "Нью-йоркского обозревателя" и "Инденпендент", своих любимых газет. Он раскладывал их по всему танцевальному залу и бару, и на каждом столе и скамье лежала маленький сборник гимнов, названная "Друг маленького странника" - известная в те времена книга. Аллен был всегда готов организовать со своим проститутками и клиентами религиозное песнопение, и для того дома не было неожиданностью, если он вдруг оглашался звуками гимнов. Проститутки предпочитали "Есть покой для измождённого".
Есть покой для измождённого;
Есть покой для тебя,
На другом берегу Иордана,
В милых полях Эдема,
Где цветёт Дерево Жизни,
Есть покой для тебя.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
