| |
 |
2.
За несколько лет до начала войны с бандами Джека Сирокко и Чика Трикера, Большой Джек Зелиг принялся за использование древнего источника дохода банд, что позже имело крайне серьезные последствия; это привело его к низвержению и стало важным фактором, в ликвидации банд вообще. Зелиг продолжал грабить дешевые игорные дома, которые находились в нижней части Ист-Сайда, поскольку хозяева этих заведений считалась париями преступного мира и имели мало связей в полиция и коридорах власти. Но кроме того, с владельцами более престижных заведений он сформировал союз и выделил боевиков для защиты их интересов; защита эта заключалась в том, что его головорезы избивали владельцев конкурирующих заведений, взрывали их здания, доносили на них окружному прокурору и честным политическим чиновникам, а также запугивали их клиентов постоянными налетами. Хотя его штаб и находился в над нижней части Манхэтана, из-за появления нового поля деятельности Зелигу приходилось проводить много времени в районе Таймс Сквер, поскольку центром игорного бизнеса стали "Ревущие Сороковые", район к северу от бывшего Тендерлойна. От Сороковой до Пятидесятой улицы и от Пятой до Восьмой авеню не было почти не одной улицы, которая не могла бы похвастаться как минимум полдюжиной первоклассных игорных домов.
Этот район был также центром театральной и ночной жизни, там находилось множество известных заведений различной степени респектабельности. Ресторан Джека, известный своим ирландским беконом и официантами, которые выметали слишком беспокойных клиентов с минимальными затратами сил и движений и максимальной эффективностью, был открыт день и ночь на углу Шестой авеню и Сорок третьей улицы; это место было также любимым прибежищем писателей и журналистов, которые еще собирались у Джоела, в кафе, где готовили "чили кон карне", одно из мексиканских блюд из тушеного говяжьего фарша с острым соусом из жгучего красного перца и фасолью, которое было расположено на западе Сорок Второй улицы около Шестой авеню. Прославленный ресторан и кабаре Ректора находились на пересечении Бродвея и Сорок Второй улицы, а кварталом южнее, с другой стороны Бродвея, бало расположено заведение Шанли, где известный по вечерам можно было встретить знаменитого Бэта Мастерсона в те времена, когда они с Диким Биллом Хикоком были собутыльниками и вместе охотились на людей. Гостиница-Бар Никера Бокера со знаменитой картиной Максфилда Париша "Капуста старого короля", висевшей над светящимися и блестящими окнами, находилась на пересечении Бродвея и Сорок Второй улицы. Напротив Бродвея находилось кафе "Консидин", часто посещаемое гонщиками и боксерами. Именно тут за шампанским, которого выпивалось немало, заключались контракты на важнейшие соревнования. В кафе "Опера", которая находилась ниже Консидина, безуспешно боролись за соблюдение правила о том, что все посетители должны приходить приходить в вечерних костюмах; а еще южнее, на пересечении Тридцать Девятой и Тринадцатой улиц, "Бустанобис", "Нормандия Гриль" и кафе "Максим" хранили традиции "Круга Сатаны". В это время, до декабря 1913 года, еще существовал "Сенной Рынок", но от его былого великолепия оставались лишь воспоминания, а рядом, на Седьмой авеню, находился похожий кабак под названием "Немецкая деревня". В двадцатые и тридцатые годы в районе "Сенного Рынка" , где-то около Шестой и Седьмой авеню, оставалось еще много борделей и публичных домов. Некоторые из этих заведений были вполне современны; они были оборудованы кассовыми аппаратами, а девушки получали медные жетоны, которые обналичивали в конце каждой недели.
На Бродвее, между Сорок Второй и Сорок Третьей улицами, находилось кафе "Редпат", в котором умелые бармены стряпали удивительные коктейли. Гостиница-Бар "Астор" на Сорок Четвертой улице - теперь, увы, там находится аптека и магазин, где продают одежду - славилась своим фирменным коктейлем "Отель Астор №1", представлявшим из себя крепкую смесь виноградного сока и шведского рома, а на Рождество вдобавок огромными чашами с гоголь-моголем, который готовили Том и Джерри. Одним из лучших ресторанов в городе был ресторан Черчиля, который находился на пересечении Бродвея и Сорок Второй улицы, там было отличное шоу-кабаре; его владелец, капитан Джим Черчилль, был заметной фигурой своего времени. На пересечении Седьмой авеню и Пятидесятой улицы, три квартала к северо-востоку от ресторана Черчилля, находился "Сад", излюбленное место школьников и заезжих покупателей, так как он там было самое горячее развлекательное шоу в городе. Десятки кабаре, кабаков с омарами, ресторанов и баров примерно одинакового значения располагались по всему Бродвею от Тридцать Четвертой улицы до Круга Колумба и дальше, и везде были смех, музыка, жизнь, и цвет, в то время как сегодня там царит однообразие ларьков с апельсиновым соком, забегаловок, и безвкусных кинотеатров.
Среди самых широкоизвестных и шикарных домов, которые обеспечивали азартом толпы веселых любителей риска, которые каждую ночь гуляли по Бродвею, числились заведения Честного Джона Келли, Вильяма Бустида, Сэма Эмери, Дэвида Дженсона, Динки Девиса и Джона Дали; а на другом конце города за Пятой авеню, в восточной части Сорок Второй улицы в доме номер пять, рядом с рестораном Дельмонико, находилось заведение Ричарда Канфилда. Канфилд приобрел и кабак в Саратога Спрингс, который был основан Джоном Моррисеем в 1867 году и добавил к его естественной красоте ресторан, итальянские сады и картинную галерею, самой знаменитой картиной в которой был портрет самого Канфилда, написанный его другом Джеймсом МакНейлом Вистлером. Игорный дом Канфилда на Сорок Четвертой улице был одним из самых популярных игорных домов в Соединенных Штатах, на который не покушались до осени 1902 года, до тех пор пока, как полагают люди, один из членов семьи Вандербилд не проиграл сто тысяч долларов за одну ночь игры. Естественно, поднялось возмущение, а несколько дней спустя, 1 декабря 1902 года, в ресторане провел облаву Вильям Траверс, окружной прокуророр, который начал войну против игорных домов, в результате которой было закрыто много известных домов. Год после набега, двери казино Канфилда были закрыты, а окна - забиты, но в конце 1904 года он снова открылся на короткое время, пока в него опять не вторглись; а затем Канфилду было предъявлено обвинение в суде в том, что он - обычный мошенник. Он был признан виновным и заплатил штраф в тысячу долларов, а затем отошел от дел, закрыв также и дом в Саратога. Еще десять лет посл этого игорный дом использовалось в своем прежнем качестве, но Канфилд уже не имел к этому никакого отношения после того, как ему было предъявлено обвинение. До 1914 года он жил спокойно, пока не умер осенью в метро. По оценкам Налогового Департамента, он оставил состояние в 841 485 долларов.
Честный Джон Келли приобрел свое прозвище в 1888 году, когда, будучи судьей на бейсбольном матче, отказался принять взятку в размере тысячи долларов, за которые он должен был судить в пользу команды из Бостона в игре с командой из Провиденс. Он приехал в Нью-Йорк в конце девяностых и открыл свой игорный дом, а по мере развития своего бизнеса распространял его и у другие части города. Самым известным из его кабаков было здание из бурого песчаника в западной части Сорок второй улицы, № 156. Оно все еще представляет интерес для туристов, которые считают его достопримечательностью города. За время всей своей карьеры Келли отличался тем, что находился в плохих отношениях с полицией, и часто хвастался, что из-за своего упорства в отказе платить за защиту постоянно вынужден был покупать запасные окна и двери взамен сломанных негодующими полицейскими. Самый разрушительный набег на игорный дом Келли произошел в 1912 году, когда которого отряд полицейских, вооруженный топорами, пожарными баграми и монтировками, разгромил двери, окна и мебель. Келли после этого оставил здание на Сорок Второй улице и открыл клуб "Вендом" на западе этой же улицы, но он сохранил свое право владения и предыдущим домом, и полиция всегда подозревала, что он продолжал использовать дом в игорных целях. С 1918 до 1922 года, пока Ричард Е. Энрайт был комиссаром полиции, вооруженный полицейский расхаживал туда-сюда перед зданием день за днем и ночь за ночью. Келли, в конечном счете, продал это здание какой-то республиканской политической организации. В последние годы жизни он действовал на Палм Бич, в штате Флорида, но без особого успеха. Умер он 28 марта 1926 года в возрасте семидесяти лет.
До сих пор не существуют доказательств, что клиентами Большого Джека Зелига были Канфилд, Келли и Бастид, хотя полиция и получала доклады, о том, что Монах Истмен получал заказы от Канфилда, и что Зелигу платили значительную сумму денег, чтобы его боевики не подходили к казино Честного Джона. Главная часть игорных доходов Зелига шла из второсортных заведений, таких, которыми управляли, например, Лысый Джек Ройз, Харри Валлон, Бридж Веббер, Сэм Шепс и Герман, он же Бинси, Розенталь. Все они были более или менее связаны с делом Бекера-Розенталя. Связь с этим делом Розенталя, без сомнения, была наиболее очевидной: его убили.
В поисках подходящей работы для гангстера, такой, как взрывы, налеты, стрельба и избиения в заведениях такого плана, Большой Джек Зелиг обрел себе конкурента в лице ни кого иного, как Пола Келли, который переехал из Гарлема где-то в 1910 году и открыл на Седьмой авеню к северу от "Севущих Сороковых" "Новоанглийское Общество" и "Драматический Клуб". Там был размещен штаб остатков его банды, и в последующие два года его люди были значительными фигурами в театральном квартале, и полиция считала их ответственными за многие драки и перестрелки. Детективы часто совершали облавы в заведении Келли по приказам окружного прокурора и других честных чиновников департамента полиции, но у них никогда не было достаточно доказательств, чтобы закрыть его. Келли, конечно же, всегда был крайне услужлив по отношению к офицерам, производившим облаву; казалось, он всегда знал о готовящемся визите и всегда встречал детективов у парадной двери или у тротуара, а затем церемонно провожал их по всему строению. Но они никогда не находили ничего аморального кроме дюжины головорезов, которые мирно играли в шашки или в домино.
У Германа Розенталя всегда были неприятности, то с полицией, то с конкурентами. Впервые он появился в преступном мире в качестве букмекера на ипподроме, а в 1910 году открыл игорный дом рядом с заведением Кулоффа в "Фар Рокуэй" на острове Лонг. Но вскоре туда нагрянула полиция, так как Кулофф обладал большим влиянием и возмутился попытками Розенталя перехватить его клиентуру. После этого Розенталь перенес бизнес в клуб "Геспер" на Второй авеню, и сразу же оказался в контрах с Бриджи Уэббером и Сэмом Полом, которые с успехом вели дела в "Санс Соуси Мюзик Холл" на Третьей авеню около Тринадцатой улицы, недалеко от заведения Розенталя. Положение дел ухудшилось, когда двое гангстеров Большого Джека Зелига поймали Уэббера в засаду и сильно избили его; с тех пор, на протяжении нескольких лет практически каждый полицейский, политик, и воротила игорного бизнеса в городе имел что-то против Розенталя. Он открыл заведение в западной части Сто Шестнадцатой улицы, но оно вскоре было закрыто полицией; затем начал более утонченный бизнес в Западной части Сорок Пятой улицы около Бродвея; туда частенько наведывалась полиция и дважды игорный дом взрывали. Но согласно свидетельским показаниям Лысого Джека Роуза на суде по делу Бекера-Розенталя, этот игрок в конечном счете заключил мир с полицией, согласившись, чтобы лейтенант Чарльз Бекер, глава Отряда по Азартным Играм, стал его партнером. В течение нескольких месяцев Розенталь процветал, но в марте 1912 года он пробудил вражду со стороны Бекера, отказавшись заплатить ему пятьсот долларов за защиту его агента по печати и рекламе, которого обвиняли в убийстве человека во время облавы в одном игорном доме.
Лейтенант Бекер отплатил ему тем, что провел 15 апреля облаву в казино Розенталя на западе Сорок Пятой улицы, и Розерталь публично пригрозил ему раскрыть окружному прокурору, Чарльзу С. Витману, всю систему защиты игорных домов, разработанную лейтенантом. Тогда враги Розенталя решили убрать его с дороги, поскольку то, что он собирался сделать, угрожало самому существованию игорного бизнеса, и оставило бы без доходов и игорных бизнесменов, и полицейских. В июне 1912 года они обратились к Большому Джеку Зелигу, который тогда находился под арестом в Томбс; на их встрече было решено, что Зелиг расплатится за свою свободу тем, что отправит вооруженных людей, с задачей убить Розенталя, а также удостоверится, что задание выполнено должным образом. Ему было предоставлено две тысячи долларов, на то, чтобы оплатить работу Гипу Кровавому, Левому Луи, Франку Даго и Белому Льюису. Через несколько дней эти убийцы встретились в кафе "Сад" на Седьмой авеню, где собирались убить Розенталя, когда тот обедал вместе со своей женой, но их нервы не выдержали, и они ушли без единого выстрела.
13 июля Розенталь дал письменные показания, которые были опубликованы на следующее утро в "Уорлд", в которых признавался, что от Бекер был его партнером, и получал двадцать процентов доходов доходов игорного дома в западной части Сорок Пятой улицы. Эти разоблачения стали сенсацией, в результате чего окружной прокурор Уитмен сразу же вызвал Розенталя в уголовный суд. Воротила игорного бизнеса согласился рассказать обо всем в подробностях, и вечером 15 июля 1915 года просидел на встрече с окружным прокурором несколько часов. Где-то в полночь он зашел в столовую в гостинице Метрополь на западе части Сорок Третьей улицы, к востоку от Бродвея, и все еще ужинал там примерно через два часа, когда с улицы зашел человек и сказал, что его хотят видеть. Не успел Розенталь вступить на тротуар, как четверо вооруженных людей, которые поджидали его в автомобиле, прострелили ему сердце. Убийцам удалось бежать, но все они были схвачены в течение недели, а 29 июля лейтенант Бекер был арестован. Гип Кровавый, Франк Даго, Левый Луи и Белый Льюис предстали перед судом в начале осени. Ожидалось, что Большой Джек Зелиг будет одним из главных свидетелей на суде, так как он давал показания Верховному Судье о том, что выделил наемников в распоряжение Бекера и Лысого Джека Роуза. Но 5 октября 1912 года, за день до того, как Зелиг должен был появиться в суде, Ред Фил Давидсон застрелил его, когда тот садился в трамвай на Тринадцатой улице.
Но даже и без свидетельских показании Зелига четыре бандита были осуждены, а 13 апреля 1914 года - казнены на электрическом стуле в тюрьме Синг-Синг. Лейтенант Бекер был также признан виновным в убийстве первой степени, и подал прошение о помиловании, Чарльзу Уитмену, который был уже к тому времени избран губернатором. Тот отказался смягчить наказание, и 30 июля 1915 года Бекер был казнен на электрическом стуле. Его друзья настаивали на том, что Бекера подставили; а когда тело готовили к похоронам, его жена прикрепила на крышку гроба серебряную пластинку с надписью:
ЧАРЛЬЗ БЕКЕР
УБИТ 30 ИЮЛЯ 1915 ГОДА
ГУБЕРНАТОРОМ УИТМЕНОМ.
Эту пластинку не убрали до тех пор, пока инспектор полиции Джозеф Форот не заявил миссис Бекер, что против нее будет возбуждено уголовное дело по обвинению в клевете.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
