| |
 |
2.
По мере того, как район наводняли зеленные лавки, Пять Точек постепенно стали деградировать, как центр развлечений. Банды стали злоупотреблять своими привилегиям хозяев Парадайз-сквера, и центр отдыха стал всё более и более смещаться в Бауэри. Еще в 1752 году, когда воды Коллекта ещё покрывали территорию Томбс, и медленно текли по Кэнэл-стрит, Бауэри уже претендовала на то, чтобы стать улицей увеселительных прогулок, там открылся ботанический сад Сперри, (впоследствии - сады Уоксхолл), на верхнем конце проезда около Астор Плейс. Эти претензии стали еще значительнее в 1826 году, когда на месте старой таверны "Бычья Голова", где в 1783 году останавливался Джордж Вашингтон, чтобы утолить жажду бауэрским элем в день Эвакуации, был открыт Театр Бауэри. Новое театральное здание открылось комедией, "Дорога к гибели", но первое важное представление было дано в ноябре 1826 года, когда Эдвин Форрест сыграл главную роль в "Отелло". Много лет это был один из важнейших театров на континенте; его доски скрипели под поступью многих величайщих актёров того времени. Тогда это было крупнейшее таетральное здание в городе, и вмещало 3000 зрителей, в этом театр впервые было использовано газовое освещение. Здание горело трижды между 1826 и 1838 годами, и загорелось вновь лет за пятнадцать до гражданской войны. Полицейские, недавно одетые по приказу мэра Харпера в форму, появились на сцене во всём блеске своих новых костюмов с блестящими медными пуговицами. Они велели зрителям освободить дорогу для пожарных, но бауэрские гангстеры осмеяли их "лакейскую" форму, и отказались выполнять распоряжение.
Когда кто-то закричал, что полицейские одеты по примеру английских "бобби", головорезы рассвирепели, и много народа пострадало, прежде чем их удалось утихомирить. Из-за подобных инцидентов, связанных с полицейской формой, росла неприязнь к ней, и несколько лет полицейские появлялись на улицах, не имея иных отличительгых признаков, кроме медных значков в форме звезды, от которых произошло прозвище копы ("медники"). Выдержав много бурь, театр был в конце концов переименован в Талию, и всё ещё так и стоит в тени наземной железной дороги на Третьей Авеню. В нём идут кинофильмы, находится итальянский магазин, и время от времени выступают заезжие китайские труппы.
Вслед за Бауэри было построено ещё несколько театров, среди них Виндзор, который стал знаменит после постановки "Руки, простёртые через море", и после замечательной игры Джонни Томпсона в спектакле "На ладони". Много лет эти театры ставили первоклассные спектакли, и их часто посещали местные аристократы. Но со временем, когда характер улицы изменился, а ее притоны и гангстеры стали притчами во языцех по всему свету, в театрах начали показывать кровавые и шумные триллеры столь особого стиля, что скоро получили известность, как "спектакли Бауэри", и ставились они только там. Среди них были "Парень-детектив", "Отмеченный для жизни", "Голова в голову", и "Си слокум". Из этих произведений родилась мелодрама "десять, двадцать, тридцать", которая была так популярна в Соединённых Штатах, пока на её место не пришёл кинематограф. После того, как первые граждане переместились из бельэтажа и первых рядов балконов театров Бауэри, в театры, расположенные в верхней части города и вдоль Бродвея, в основном эти места заполнялись порядочными семьями немцев из Седьмого округа, которые пили розовый и жёлтый лимонад и шумно поедали старомодные мятные бизе Ридлейс. Но партер и галёрка чаще кишела оборванцами разных степеней и обоих полов. Они топали ногами, свистели и кричали "долой грязную тряпку!", когда занавес не мог подняться в положенное время. "В воскресенье вечером эти места забиты до удушья", как писал автор, посетивший Бауэри во времена гражданской войны. "Актрисы, которые слишком бездарны и распущены, чтобы играть где-то ещё, появляются на подмостках Бауэри. Грубые фарсы, непристойные комедии, персонажи- убийцы и разбойники с большой дороги - все это вонючей толпой, которая ходит в такие низкопробные театры, воспринимается на ура. Продавцы газет, подметальщики улиц, старьевщики, девушки-попрошайки, собиратели золы, все, кто может выпросить или украсть шестипенсовик, заполняют галерки этих испорченных увеселительных заведений. Ни танцплощадки, ни бары со спиртными напитками, ни концертные залы, ни отвратительные распивочные не олицетворяют картину разврата и деградации Нью-Йорка в такой мере, как галерка театра Бауэри."
Через несколько лет после возведения первого театра район Бауэри заполнился театральными зданиями, концертными залами, салунами, подвальными кабаками и большими пивными парками, рассчитанными на тысячу - полторы посетителей, которые сидели за длинными столами, расставленными по всему огромному залу. Уже в 1898 году в Бауэри было 99 увеселительных заведений, только четырнадцать из которых полиция признала приличными, и в каждом квартале было по шесть баров. Сейчас на этой улице вряд ли найдется дюжина театров, и те специализируются на пародии, кинокартинах, а также еврейских, итальянских и китайских пьесах. Некоторые пивные, которых в Бауэри было множество до и после гражданской войны, никогда не считались пригодными, даже после отмены сухого закона, из-за ужасного и безобразного качества продаваемого там спиртного. Во многих заведениях низшего класса первое время напитки стоили по три цента, при этом не было ни стаканов, ни кружек. Бочонки с обжигающим спиртным стояли на полках позади бара, и их содержимое подавалось через трубку или тонкий резиновый шланг. Клиент, положив деньги на барную стойку, брал конец шланга в рот, и имел право выпить столько, на сколько хватало одного вдоха. Как только он прерывался, чтобы перехватить дыхание, внимательный бармен выключал подачу, и ничто её не восстанавливало, кроме повторной оплаты.
Некоторые бездельники из Бауэри так наловчились глотать и задерживать дыхание, что на три цента напивались вполне допьяна. В одном известном салуне на Бакстер-стрит, около Бауэри, была устроена и широко рекламировалась задняя комната, получившая название "бархатной". Когда у хорошего клиента оставалось только пять центов, ему давали огромную чашу со спиртным и с особой церемонией провожали в "бархатную комнату", где он имел право напиться до потери сознания, и спать, пока не протрезвеет.
Самым известным из пивных залов Бауэри был "Атлантик Гарденс", находившийся рядом с театром Бауэри, теперь там кинотеатр. Наверху и внизу располагались 1000 сидячих мест, и две повозки с четвёрками лошадей работали по 10 часов в день, с трудом развозя посетителей, набравшихся пива, из пивоварни. В этом и других заведениях играла музыка - фортепьяно, арфы, скрипки, барабаны, медные инструменты; а так же имелись кости, домино, карты, иногда - винтовки, для стрельбы по мишеням. Всё было бесплатно, кроме пива, которое стоило пять центов за огромную кружку. Большинство пивных управлялось немцами, и первое время основными посетителями были мужчины и женщины этой национальности, которые приводили всю семью и спокойно проводили весь день. Пиво разносили девочки в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет в коротких платьях и красных ботинках, доходивших им почти до колен, с кисточками, на которых звенели колокольчики. Продажа напитков была столь прибыльной, что управляющие пивных жестоко сражались за право угощения больших национальных и политических организаций, часто выделяя до 500 долларов любому обществу, которое соглашалось провести в их заведении пикник на целый день. Много лет эти пивные были довольно приличными, но вскоре туда нахлынули хулиганы и головорезы их бедных классов, чтобы пить не пиво, а крепкие спиртные напитки из бутылок. Тогда пивные стали излюбленным местом гангстеров и других преступников района, и Бауэри приобрёл те характеристики, который сделал его известнейшим районом во всём мире.
3.
Самыми важными бандами в первоё время района Бауэри были "парни Бауэри", "настоящие американцы", "американская гвардия", "гвардия О'Коннел", и "атлантическая гвардия". Банды состояли в основном из ирландцев, но они не стали такими преступными и жестокими, как их собратья в Пяти Точках, хотя и среди них было много талантливых смутьянов. "Настоящие американцы" были занятными, но безвредными. Они носили цилиндры и длинные сюртуки, которые, развеваясь, доходили им до лодыжек, а застёгивались под подбородком. Их главным занятием в жизни было стоять на углу улицы и поносить англичан, а также мрачно предсказывать гибель Британской Империи от огня или меча. Как большинство сыновей Ирландии, которые прибыли в эту страну, они так и не американизировались настолько, чтобы Ирландия перестала представлять собой их главный провозглашаемый интерес. Остальные банды, скорее всего, откололись в то или иное время от "парней Бауэри", и, как правило, присоединялись к ним в драках с буйными жителями Парадайз-сквера. Их подвиги не завоевали им места в истории банд.
Много лет "парни Бауэри" и "мертвые кролики" вели жестокую вражду, и редко случалась неделя, чтобы у них не происходила схватка или в Бауэри, или в районе Пяти Точек, или на старом месте боёв на холме Банкер, на севере от Гранд-стрит. Крупнейший гангстерский конфликт начала девятнадцатого века разгорелся именно между этими двумя группировками, и их вражда продолжалась вплоть до Призывного Бунта в 1863 году, когда они объединились с другими бандами и группировками для того, чтобы разграбить и сжечь город. В этих первых схватках "парней Бауэри" поддерживали другие банды Бауэри, в то время, как "уродские цилиндры", "рубашки навыпуск", и "чичестеры" объединились под знаменем "мертвых кроликов".
Иногда бои бушевали по два-три дня без перерыва, улицы в тех районах, где находились банды, были забаррикадированы телегами и булыжниками из мостовой, а гангстеры то перестреливались друг с другом из мушкетов и пистолетов, то вступали в рукопашный бой, орудуя ножами, кирпичами, дубинами, зубами и кулаками. В отдалении от дерущейся толпы головезов стояли сочувствующие женщины, с боеприпасами в руках они внимательно выслеживали слабые места в защите врага, и всегда были готовы оказать любую помощь в драке.
Часто эти амазонки дрались в общих рядах, и многие приобрели большую известность в жестоких битвах. Они были особенно талантливы в нанесении увечий, и во время Призывных Бунтов эти женщины причиняли самые жестокие страдания неграм, солдатам, и полисменам, захваченным толпой, разрезая их тела ножами, выдирая языки и глаза, и прикладывая факелы после того, как жертвы были обрызганы маслом и повешены на дерево. "Мертвые кролики" в начале сороковых пользовались преданностью наиболее знаменитой среди воинов-женщин сварливой мегеры, известной под именем Четрова Кошка Мегги, которая дралась бок о бок с главарём банды во время многих битв с бандами Бауэри. Про неё говорили, что она затачивала свои передние зубы напильником, а на пальцах носила накладные ногти, сделанные из меди. Когда Чертова Кошка Мегги издавала свой боевой клич и бросалась кусаться и царапаться в самую середину вражеских сил, даже самые твёрдые духом отступали и спасались бегством. Первые гангстеры не просили и не давали пощады; когда раненый человек падал, его враг радостно прыгал на него и пинал, или забивал его до смерти. Редко полиции удавалось разогнать толпу, чаще приходилось звать Национальную Гвардию и регулярную армию на помощь. Вскоре город привык к полкам солдат, марширующих в боевом порядке вдоль улиц на усмирение гангстерских потасовок. Время от времени приходилось вызывать и артиллерию, но в основном гангстеры разбегались перед мушкетами пехотинцев. Чаще всего этим занимался двадцать седьмой, позже седьмой, полк.
Осталось мало сведений о деятельности самых первых банд Бауэри, но история улиц полна сказками о "парнях Бауэри" и об удали их могучих лидеров. Эта банда, наверное, была самой известной в истории Соединённых Штатов, но до тех пор, пока в конце восьмидесятых не появился знаменитый Чак Коннер и не сделал из этих ребят бродяг и хулиганов из бара, "парень Бауэри" не бездельничал никогда, кроме воскресенья и праздников. До гражданской войны они не совершали преступлений, только если случайно. Член этой группировки мог зарабатывать на жизнь профессией мясника, или подмастерья механика, или вышибалы в пивной Бауэри или танцевальном подвале. Но практически все они были добровольцами-пожарными, и это приносило большую пользу банде, так как до гражданской войны пожарный, большинство которых было ярыми сторонниками Таммани Холл, мог много рассказать о поведении городского правления. Многие из наиболее выдающихся политиков принадлежали к пожарным бригадам. Между компаниями шло соперничество, и они давали своим машинам такие имена, как: Белый Дух, Чёрная Шутка, Желудок Селёдки, Сухие Кости, Красный Пират, Сенный Вагон, Большая Шестёрка, Яльская Девка, Бобовый Суп, Старый Хлам, и Старая Дева. Такие известные политические лидеры Нью-Йорка, как Корнелиус В. Лоренс, Зофар Миллс, Самуэль Виллетс, Уильям М. Вуд, Джон Дж. Горман и Уильям М. Твид были добровольными пожарными. Ещё раньше даже Джордж Вашингтон рвался к пожарным машинам, и в свое недолгое пребывание в столице был главой Нью-Йоркского департамента. До создания платной пожарной службы одним из главных событий года быд парад пожарных, и огромные толпы собирались вокруг и приветствовали одетых в красные рубашки и касторовые шляпы крикунов, пока те тащили свои машины по камням булыжника, а мимо них шагал духовой оркестр, ревущий "Мужчины, вперед!" - бодрую мелодию, которая была популярна еще много лет.
Соперничество между пожарными командами, члены которых были состоятельными людьми, было сильным, но дружелюбным, а вот парни Бауэри любили свои машины почти так же, как девушек, и считали позором и для себя и для команды, если машина терпела поражение на пожаре. А пиком унижения было прикатить на пожар и обнаружить, что все пожарные клапаны уже захвачены другими командами. Чтобы избежать этого, член "парней Бауэри" прибегал к довольно простому методу. Когда звучал сигнал пожарной тревоги, он просто хватал пустую бочку в бакалейном магазине, и спешил с ней к ближайшему от горящего здания пожарному клапану. Там он переворачивал бочку, садился на неё, и доблестно защищал клапан от нападения конкурирующих команд, пока не приезжала его машина. Если ему это удавалось, он становился героем, и его команда праздновала славную победу. Нередко борьба за пожарный клапан становилась такой яростной, что у парней из Бауэри не хватало времени на тушение пожара.
Настоящий "парень Бауэри", который прошел вместе со своим главарём много боев с ненавистными "мертвыми кроликами" и другими бандами Пяти Точек, был рослым головорезом, его щёки украшали бакенбарды Дяди Сэма - тип американца, который всё ещё изображают в английских юмористических еженедельниках. На его голове был цилиндр, обычно помятый, а брюки, как правило, он заправлял в ботинки. Челюсти его постоянно двигались, пережёвывая табак, он стругал щепки огромным ножом, без которого никогда не ходил. В более поздние годы, незадолго до появления Чака Коннерса, этот типаж изменился, как изменилась и мода в одежде, и парень из Бауэри стал прогуливаться по своей любимой улице в высокой касторовой шляпе, ворс которой был расчёсан в разные стороны. Его рослую фигуру облегал элегантный сюртук, а вокруг шеи был обмотан цветистый платок. Брюки, почти такие же широкие, как современные оксфордские штаны, были закатаны над тяжёлыми ботинками. Волосы на затылке были коротко пострижены, подбородок и щёки выбриты, а на висках оставались изящно завитые пряди волос, обильно смазанные медвежьим жиром, или другим сильным средством, нестерпимо воняющим. В те дни члены банды уже начали деградировать,
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
