| |
 |
4.
Старая Пивоварня была сердцем Пяти Точек, и самым известным многоквартирным зданием в истории города. Будучи построенной в 1792 году на берегах старого Коллекта, она называлась пивоварней Колтерс, и пиво, которое там варили, было самым известным во всех восточных штатах. В 1837 году она была перепрофилирована в жилой дом, так как здание дошло до столь разрушенного состояния к такому разрушению, что уже не могло использоваться по назначению, и после этого стало известным просто как Старая Пивоварня. Дом имел пять этажей,2 и когда-то был выкрашен в жёлтый цвет, но от времени и непогоды почти вся краска скоро облупилась и отошло много досок, так что здание больше всего напоминало гигантскую жабу с грязыми, проказными наростами, с удовольствием сидящую в отбросах и грязи Пяти Точек.
На рисунках того времени изображаются только три этажа, но писатели уверяют, что их было пять.
Вокруг здания шла улица, около трех футов в ширину с южной стороны, а на северной - разной ширины, постепенно сужающася к одной точке. Северная дорожка вела к огромному помещению, получившему название "Пещера Воров", в котором жило более семидесяти пяти мужчин, женщин и детей, чёрных и белых, без мебели и удобств. Многие из этих женщин были проститутками, и принимали своих посетителей прямо в Пещере. На противоположной стороне проход назывался Аллеей Убийц, и полностью соответствовал своему названию. Многие историки путали её с другой Аллеей Убийц, известной также как Дорога Донована, на улице Бакстер, недалеко от Точек, где много лет прожил известный одноглазый вор-карманник и мошенник, Джордж Аппо, сын китайца и ирландки.
Подвалы Старой Пивоварни были разделены примерно на двенадцать комнат, где раньше стояло пивоваренное оборудование; также там было около других надземных комнат, расположенных в двойные ряды вдоль Аллеи Убийц и улицы, ведущей к Пещере Воров. В период пика своей славы здание вмещало более тысячи мужчин, женщин и детей, половина из которых были ирландцы, а половина - негры. Большинство подвальных отсеков принадлежало неграм, многие из которых жили с белыми жёнами. В этих логовищах рождались дети, которые проживали своё отрочество, не видя света и не вдыхая свежего воздуха, так для жителя Старой Пивоварни было так же опасно покидать своё убежище, как постороннему в него входить. В одной из подвальных комнат шириной в пятнадцать футов (четыре с половиной метра), менее чем за десять лет до гражданской войны, двадцать шесть человек жили в ужасающей бедности и запущении. Однажды в комнате было совершенно убийство - маленькая девочка была забита до смерти после того, как проявила большую глупость и показала пенни, который она выпросила, так её тело лежало в углу пять дней, прежде чем было похоронено в неглубокой могиле, вырытой в полу её матерью. В 1850 году полицейские докладывали, что на протяжении недели с лишним ни один из двадцати шести человек не выходил из комнаты, только иногда они таились в дверном проходе, поджидая более удачливых жителей, которые проходили с едой. Когда такой человек появлялся, его быстро ударяли по голове и крали его еду.
Во всём здании условия жизни в подавляющем большинстве были ужасными. Смешанные браки между белыми и неграми были общепринятым фактом, да и инцест не был чем-то удивительным, вообще велась беспорядочная сексуальная жизнь; дом кишел ворами, убийцами, карманниками, грабителями, проститутками и выродками разного типа.
Драки были почти постоянным явлением, и вряд ли был хотя бы час в дневное или ночное время, когда бы не происходили пьяные оргии. Через тонкие, дощатые стены были слышны удары кирпичами или железной арматурой, визг несчастных жертв, вой голодающих детей, неистовые крики мужчин и женщин, а иногда и мальчиков и девочек, корчащихся от боли и судорог. Убийства случались часто; было подсчитано, что почти за пятнадцать лет в Старой Пивоварне происходило в среднем по одному убийству за ночь, и почти столько же в домах Коровьей Бухты. Мало кто из убийц бывал наказан, так как, пока полиция не набрала силы, ее представители не могли надеяться на то, чтобы уйти из Старой Пивоварни живыми, а жители трущоб были очень скрытными. Даже если полиция определяла личность убийцы, его редко удавалось найти, он растворялся в норах Точек и убегал по подземным переходам. Многие жители притонов Старой Пивоварни и Коровьей Бухты когда-то были в некоторой степени влиятельными мужчинами и женщинами, но после нескольких лет трущобного существования и они опускались до уровня остальных жителей. Говорили, что последний из рода Бленнерхассетс, второй сын Хармана Бленнерхассетса, который совместно с Аароном Бурром участвовал в тайном заговоре с целью основания Западной Империи, умер в Старой Пивоварне. И это случалось со многими, чьи семьи занимали такое же высокое положение.
Церкви и благотворительные общества открыто говорили о бедственном существовании Пяти Точек в течение многих лет, но ничего не было предпринято для спасения и восстановления района до конца 1830 года, когда община пресвитериан с улиц Центральная и Спринг послала туда миссионеров. Но население Точек состояло преимущественно из ирландцев и яростных католиков. На миссионеров набросились, как на протестанских дьяволов и гангстеры и преступники их прогнали. В 1840 году на Бродвее была возведена Бродвейская молельня, церковь при конгрессе, около Энтони, нынешней Уорф-стрит, и предпринимались спорадические попытки благотворительной деятельности в Пяти Точках. Но ничего особенного не происходило до 1850 года, когда преподобный Льюис Моррис Пиас и его жена были посланы в Пять Точек от Женского Местного Благотворительного Общества Методистской Епископальной церкви. Они построили себе дом на Кросс-стрит, около Старой Пивоварни, и начали свою деятельность.
Пиас был одним из величайших филантропов своего времени. Ни один человек не сделал столько, сколько он, и именно его работе Пять Точек обязаны конечным восстановлением и очищением своих пещер от порока и нищеты. Но ему не дали долго работать, и через год он был отозван дамами из Благотворительного Общества, которые таким образом стремились преуменьшить его заслуги. В 1845 году они написали историю миссии Методистов в Точках, и опубликовали её в книге "Старая Пивоварня". Имя Пиас в этой книге не упоминалось; он был назван просто "нашим первым миссионером". Согласно первоначальной идее дам, он не должен был делать ничего, кроме чтения проповедей и привлечения новообращённых и возвращения бывших христиан в церковь, и несколько месяцев Пиас и его жена подчинялись воле Общества. Но скоро он понял, что главной проблемой Пяти Точек были нищета и невежество, и что порок и преступность не могли быть успешно уничтожены, пока не уничтожены их причины. Чтобы это произошло, он открыл совместные школы для детей и взрослых, и основал мастерские, в которые фабрики по производству одежды посылали материалы, чтобы делать из них дешёвую одежду под присмотром миссионера и его жены.
Связь миссионера с Обществом прекратилась, когда группа дам, посетивших Точки с целью посмотреть на тех, кому их щедрость обеспечила царство Божие в будущем, выяснили, что Пиас не читал проповедь уже два дня. Он был занят, доставляя большие партии тканей из фабричных домов на Бродвее в мастерские Пяти Точек. Его заменил преподобный Дж. Лакери, талантливый евангелист. Пиас и его жена отказались уезжать из Точек, и занялись деятельностью вне секты, продолжив свои попытки привить в Парадайз-сквер просвещение и труд. Результатом его миссии стало создание Промышленного Дома в Пять Точек, который и сейчас остаётся одним их прекрасных воспитательных и образовательных учреждений этого района. Его первое здание было построено в 1856 году на Энтони-стрит, а в 1864 году был выкуплен старый многоквартирный дом в Коровьей Бухте, под снос, чтобы освободить место для большего и улучшенного Дома.
Комитет, состоящий из Даниэля Дрю и других договорился о покупке Старой Пивоварни от имени Миссионерского Общества, и в 1852 году купил его за 16 000 долларов, из которых городские власти дали одну тысячу. Обитатели, как люди, так и грызуны, были выселены, и 2 декабря 1852 года начался снос старого здания. 27 января 1853 года епископ Джонс из Методистской Епископальной церкви заложил краеугольный камень новой миссии, строящейся на месте Старой Пивоварни, стоимостью в 36 000 долларов. Работники, которые разбирали Старую Пивоварню, обнаружили несколько мешков, наполненных человеческими костями. Их нашли между стенами и в подвалах, и каждую ночь гангстеры наводняли развалины в поисках сокровищ, которые, по слухам, были там похоронены. Ничего не нашли, но все рыли ямы, простукивали, и спускались в потайные лазы и стенные проёмы. Разрушение Старой Пивоварни происходило в атмосфере радости, и преподобный Т.Ф.Р. Мерсейн в порыве вдохновенья написал стихотворение в честь происходящего:
Все, видит Бог, теперь закончится
Твой злой закон.
Стен каждый камень кровью сочится,
И слышен стон.
Здесь воздух ядом был напоен,
И без конца,
Здесь, истекая смрадным гноем,
Гибли сердца.
Как этот мир жесток, печален -
Они бегут!
О Боже! Призови усталых!
Дай им приют!
Притон порочный! Ты изменишь
И дух и плоть.
Возлюбишь искренне, поверишь,
Спаси Господь!
Любовь господняя, как ангел
Летит на глас,
Твердящий строки из евангелия,
"Христос распят за нас!"
Как этот мир жесток, печален -
Они бегут!
О Боже! Призови усталых!
Дай им приют!
Глава 2.
Первые банды Бауэри и Пяти Точек
Первые банды Пяти Точек зарождались в многоквартирных домах, салунах, танцполах окрестностей Парадайз-сквер. Но их настоящее преобразование в союзы, и последующее превращение района в Эльзас порока и преступности, последовало вскоре за открытием дешёвых баров - зеленных лавок, где велась запрещённая торговля спиртными напитками, которые быстро заполонили Сквер и выходящие на него улицы. Первый из таких баров открыла около 1852 года Розанна Пирс на улице Центральной, к югу от Энтони, нынешней Уорф-стрит. На прилавках перед магазином располагались кучи прогнивших овощей, но была у Розанны и задняя комнаты, в которой она торговала крепкими модными спиртными напитками по ценам ниже, чем можно было найти в известных салунах. Эта комната скоро стала обителью головорезов, карманников, убийц и воров.
Известно, что банда, получившая название "сорок воров", про которую можно сказать, что это была первая банда Нью-Йорка с определённым, известным руководством, формировалась в зеленной лавке Розанны Пирс, задняя комната которой использовалась ими для собраний, и служила штабом Эдварду Солеману и другим выдающимся атаманам. Здесь они получали донесения от своих прислужников, и из этих тускло освещённых углов гангстеры отправлялись на свою военные вылазки. "Керрионцы", состоявшие из выходцев из ирландского графства Керри, тоже вышли из стен лавочки Розанны. Это была небольшая банда, которая изредка шлялась по Центральной улице и устраивала небольшие драки; её члены посвящали себя почти одной лишь ненависти к англичанам.
"Чичестеры", "гвардия Роача", "уродские цилиндры", "рубашки навыпуск", и "мёртвые кролики" создавались и устраивали свои сходки в других зеленных лавках, и со временем эти магазины стали считаться худшими притонами Пяти Точек, и средоточием бесчестья и преступности. "Рубашки навыпуск" были так названы потому, что так носили рубашки, по китайской моде, а выразительное название "уродских цилиндров" произошло от их огромных цилиндров, которые они набивали шерстью и кожей и натягивали на уши подобно шлемам, когда шли драться. "Уродские цилиндры" состояли в основном из огромных ирландцев, принимали они в свои ряды только самых крутых ребят в Пяти Точках. Даже наиболее жестокие из хулиганов Парадайз-сквера и мастера по избиению испытывали страх, когда гигант из "уродских цилиндров" прогуливался в поисках приключений, с огромной дубинкой в одной руке и обломком кирпича в другой, пистолет торчал у него из кармана, а шляпа была натянута вниз, на уши, и не закрывала только жестокие глаза. Это был мастер суровой и беспорядочной драки, обутый в тяжёлые ботинки, подбитые огромными сапожными гвоздями, которыми топтал свою бессильную и беспомощную жертву.
"Мёртвые кролики" были первоначально частью "гвардии Роача", названной так в честь продавца спиртных напитков в Пять Точек. Но в банде росли внутренние разногласия, и на одной из бурных встреч кто-то бросил в середину комнаты мёртвого кролика. Одна из ссорящихся сторон восприняла это как предзнаменование, и её члены удалились, создав независимую банду, назвав себя "мёртвыми кроликами" - 1
1. На сленге того времени слово "кролик" означало хулиган, а "мёртвый кролик" означало большой хулиган, крепкий парень.
Некоторое время они были также известны как "чёрные птицы", и достигли большой известности своей удалью воров и душегубов. Боевая форма "гвардии Роача" заключалась в синей полоске на брюках, а "кролики" выбрали красную полоску, и на конце своих палок они прикрепляли мёртвого кролика, наколотого на шип. "Кролики" и "гвардия" находились в неумирающей вражде, и постоянно дрались друг с другом в Пяти Точках, но в схватках с бандами из прибрежных районов и Бауэри они объединялись против общего врага, так же, как и "уродские цилиндры", "рубашки навыпуск", и "чичестеры". Все гангстеры Пяти Точек дрались в майках.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
