| |
 |
Район вокруг Бродвея и Хьюстон стрит был не только любимым местом взломщиков банков, квартирных воров и других преступников; его переполняло и множество небольших банд. Ни одна из них никогда не приобретала сколь-нибудь большого значения, но в них состояли некоторые из самых свирепых уличных бойцов того периода. Несколько полицейских, попытавшихся усмирить их и остановить чинимые ими грабежи, были убиты или сильно избиты, и мало что удавалось против них сделать, пока не появился патрульный Александр Уильямс, который позже станет инспектором и одним из наиболее известных полицейских Нью-Йорка. Уильямс был огромным и мощным человеком с сильным бычьим голосом, к тому же натренированным долгими годами работы в море судовым плотником. Через два дня после получения назначения в район Хьюстон-стрит, он выбрал двоих самых крутых местных парней, вызвал их на драку, и поразил наповал своей дубиной. Затем он швырнул их одного за другим сквозь витрину "Флорентийского Салуна", откуда те выскочили, чтобы наброситься на полицейского. На помощь своим выскочил с десяток их товарищей, но Уильямс твердо стоял на своём и всех повалил своей дубинкой. После того он в течение почти четырех лет дрался почти каждый день. Он чрезвычайно искусно обращался с дубинкой, и слава о его мощных удараз прошла так широко, что он получил прозвище Уильямс-Наповал, которое сохранил за собой до конца карьеры.
В сентябре 1871 года Уильямс получил звание капитана, и получил под свое командование Двадцать первый участок. Здание полицейского участка находилось на востоке Тридцать пятой улицы, между Второй и Третьей Авеню. Именно в этом районе находился "Дом Газа" и он представлял собой одно из наиболее беспокойных мест в городе, поскольку известная банда "Дома Газа" в то время набирала обороты и держала в страхе большую территорию. Вряд ли была хоть одна ночь, когда гангстеры не грабили бы здания и магазины и не дрались бы между собой на улицах и в кабаках, и полиция была бессильна остановить их. Но Уильямс призвал евангелие дубины, и организовал отряд из крепких ребят, которые патрулировали район и били головорезов вне зависимости от того, нарывались ли те на драку. Ситуация в районе очень быстро успокоилась и оставалась таковой все время правления Уильямса. На самом деле, гангстеров усмирили насколько действенно, что через три месяцами после принятия района в свои руки Уильямс произвел наглядную демонстрацию своих достижений перед репортерами и гражданами, протестовавшими против столь широкого применения полицейских дубинок.
На глазах у всех Уильямс повесил свои часы и цепь на фонарный столб на углу Третьей авеню и Тридцать пятой улицы. Затем вся компания отправлялась на прогулку вокруг квартала, а возвратившись к столбу, лицезрела драгоценности нетронутыми. Отработав несколько лет на этом участке, затем - в Восьмом и Четвертом, в 1876 году Уильямс был переведен в Двадцать девятый участок, в район, именуемый Тендерлойн, что означало "Задница". Он ушел в отставку в 1879 году и возглавил Бюро Очистки Улиц, но, прослужив там два года, вернулся в полицию и снова был назначен в "Задницу", где и оставался в течение шести тревожных, но полных успехов лет. Против него восемнадцать раз возбуждали судебный процесс, полицейский трибунал неизменно оправлывал его. Всю свою карьеру он неустанно внушал всем трепет перед дубинкой полицейского, и когда широкое применение им дубинки вызывало жалобы, он оправдал свой курс известным выражением, "На конце полицейской дубинки гораздо больше закона, чем в решении Верховного Суда."
В нижней части Вест-Сайда, где сейчас живут в основном турки, сирийцы и армяне, появились несколько сильных банд, вскоре ставших, как обычно, с помощью политических деятелей, правителями района. "Хлевная" банда, насчитывавшая приблизительно пятьдесят человек, сделала своим штабом старый сарай на Вашингтон-стрит, и всецело предалась грабежу иммигрантов. "Серебряная" банда также собиралась на Вашингтон стрит; но специлизировалась на более утонченном ремесле краж со взломом. Наиболее свирепой из банд в этом районе были "поташи", бродившие в окрестностях мыловаренной фабрики Бэббит на Вашингтон-стрит возле Ректора. Это были жестокие бойцы, и в главе с Рыжим Шеем Миханом они доминировали над другими бандами и оставляли за собой себя самые лакомые кусочки - воровство и уличные драки. Полдюжины банд располагалось в блоке двухэтажных многоквартирных домов в квартале, ограниченном улицами Гринвич, Вашингтон, Спринг, и Кэнэ. Среди них была банда "Будль", грабившая лавки на Центральном рынке и нападавшая на фургоны с провизией, проходившие через их территорию. Действия этой банды были похожи на действия "мясных банд" конца пятидесятых. Сначала "мясные воры" распространяли свою деятельность только на фургоны с мясом и мясные лавки; около дюжины головорезов подъезжали к магазину, врывались внутрь и захватывали говяжью тушу или ветчины и кусков мяса, сколько могли унести, и швыряли в свою телегу, после чего улепетывали ввниз по улице на всех парах. В середине шестидесятых эти банды перенесли свое внимание на финансовый район и принялись грабить курьеров, переносивших деньги и ценные бумаги из одного банка в другой. Первое значительно ограбление из этой серии произошло 19 января 1866 года, когда у Сэмюеля Терри отняли сумку с четырнадцатью тысячами долларов в чеках и наличных, которые он нес от Фермерского и Гражданского Банка Уильямсбург к Национальный Парковскому банку Нью-Йорка. В тот момент, ккогда Терри переходил Бикман Стрит возле Парк Роу, с мясницкой телеги спрыгнули два человека подскочили и подскочили к нему. Один выстрелил в курьера, а другой в это время схватил сумку. После чего они запрыгнули в свою коляску и, подхлестывая лошадей, удрали с место преступления. В последнее время подобный способ грабежа широко использовуется автомобильными бандитами, и угонщиками, которые специализируются в на спиртном.
3
В тот период, когда "хиос" и современные им банды начали стрелять, бить, и воровать, чего и следовало ожидать от людей, родившихся и выросших в таких ужасных местах, как Старая Пивоварня, Коровья Бухта и Двор Готэм, был отмечен еще и огромным приростом числа совсем юных гангстеров, тех, из кого впоследствии получатся большие банды девяностых и начала двадцатого столетия. До Гражданской Войны подростковые банды, как и взрослые, были по большей части сконцентрированы в Пяти Точках, нижней части района Бауэри, и Четвертому округе, поскольку это были самые перенаселенные и бедные части города; чем больше разрастались трущобы, тем больше становилось гангстеров всех типов и возрастов, и тем могущественнее они делались. К 1870 году улицы Нью-Йорка просто кишели бездомными мальчиками и девочками, активно развивающими преступные инстинкты, свойственные от природы каждому человеку. Хотя все детские банды и выдвигали своих номинальных лидеров из собственных рядов, большинство из них находилось в то же время под руководством взрослых гангстеров или профессиональных воров, которые учили детей лазать по карманам, срывать сумочки и муфты, и красть все, до чего можно было дотянуться, занимаясь для прикрытия своего настоящего ремесла чисткой ботинок, и торговлей цветами или газетами. Беспризорники жили в доках, в подвалах кабаков и многоквартирных домов, и просто на улицах; когда хозяева не могли прокормить их, что случалось частенько, они питались отбросами.
Когда преподобный Л. М. Пиз взялся в 1850 году за открытие миссии в Пяти Точках, он обнаружил, что у всех больших хулиганских и воровских бригад Парадайз-сквер имелись примазывающиеся к ним подростковые банды. Существовали "сорок воришек", "юные мертвые кролики", и "юные уродские цилиндры", члены которых подражали своим "старшим" и в словах, и в поступках, и, по возможности, во внешности. И в Четвертом округе, в прибрежных районах, были "юные рассветные", состоящие из подростков от восьми до двенадцати лет, которые были почти так же жестоки, как и старшие гангстеры, чье имя они приняли и чьим преступлениям старательно стремились подражать. Некоторые из подростков сопровождали "рассветных" в различных их предприятиях - стояли "на стреме", заманивали жертву, вползая на корабли в через иллюминаторы и спуская оттуда веревки, по которым на палубу залезали уже взрослые головорезы. Но много дел они продумывали и проворачивали самостоятельно, и если верить полиции, то на их счету были и убийства. Один из самых известных своих подвигов они совершили в Гавани неподалеку от Бэттери, когда полдюжины беспризорников в лодках напали на трех мальчиков, которые катались по реке в маленькой шлюпке. Ребят ограбили, избили и бросили в реку, а малолетние пираты торжествующе отбуксировали шлюпку вверх по Ист-Ривер и продали там старьевщику за несколько долларов. К счастью, их жертвы умели плавать, и добрались до Бэттери живыми. Многие из известнейших лидеров "рассветных", и Сол и Хаулетт в том числе, вышли их рядов этих юных негодяев.
Во главе некоторых из ранних подростковых банд стояли девочки. Так, "Сорок Воришек" присягнули на вечную верность Дикой Мэгги Карсон, жестокой маленькой лисе, которая первый раз вымылась в возрасте девяти лет; приручить ее удалось только в конце двенадцатого года жизни, когда преподобный мистер Пиз научил ее радости пришивания пуговиц к рубашкам. Она с таким же энтузиазмом погрузилась в шитье, с каким раньше дралась и скандалила, и когда ей было около пятнадцати лет, её пристроили в хорошее семейство. В конце концов она удачно вышла замуж. Но немногие из юных гангстеров исправились. Джек Махони, ровесник Дикой Мэгги, возглавлявший собственную банду, стал позже жизни одним из самых известных преступников в Америке, и благодаря своим многочисленным побегам из тюрьмы и от опеки полицейских получил славу американского Джека Шеппарда. Он дважды сбегал из Синг-Синга, так же, как и из Томбс, и практически из любой значительной тюрьмы на востоке страны, и несколько раз прыгал со скоростных поездов, что, казалось, было равносильно смерти. Но он никогда не получал тяжелых повреждений.
Махони родился в Нью-йорке в 1844 году, в преуспевающей семье. Отец умер, когда ему было приблизительно десять лет, и мать отправила сына в школу - интернат, где естественно опрометчивое и где дерзкое и буйное поведение вскоре довело его до беды. Его неоднократно пороли, после чего он убежал, и когда полиция нашла его в компании банды печально известных портовых крысят, мальчика отправили в приют. Но он не только сбежал оттуда, но и забрал с собой еще дюжину мальчиков. Джек скрылся в Пяти Точках, где он попал в руки Дейва-итальянца, известного "деда" и вора. Под крылом Дейва-итальянца находилось приблизительно тридцать-сорок мальчиков в возрасте от девяти до пятнадцати лет, которые жили у него в трущобном доме на Парадайз Сквер и которых он учил воровать, проводя ежедневные занятия на полностью одетых манекенах мужчин и женщин, поставленных в различные позы, на которых мальчики тренировались лазать по карманам или срывать муфты и кошельки. Получали они хорошее образование и в областях попрошайничества и воровства предметов из витрин и с прилавков магазинов, и всякий раз, когда они оказывались неуклюжи, Дейв-итальянец торжественно переодевался в униформу полицейского и бил их дубинкой.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
