| |
 |
4.
Победа на Первой Авеню была последней крупной удачей восставших. Военные полки, направленные в Нью-Йорк, начали прибывать в среду вечером, и к утру четверга Эктон и генерал Браун имели в подкрепление к своим уставшим людям несколько тысяч свежих солдат, закаленных боями с конфедератами. Семьдесят Четвертый полк Национальной Гвардии появился в городе около десяти часов вечера в среду, и тут же был брошен в мятежные районы, как и Шестьдесят Пятый, полк из Баффало, прибывший на полчаса позже. В четыре часа утра на Кэнэл-стрит высадился Седьмой полк Национальной Гвардии, и вскоре после рассвета он уже шел по улицам Ист-Сайда, к ужасу своих старых недругов из числа бандитских главарей. Шестьдесят Девятый полк сошел с поезда утром в четверг, а еще через несколько часов на улицах слышались шаги Двадцать Шестого Мичиганского и Пятьдесят Второго и 152-го Нью-Йоркского Добровольческих полков. Войска продолжали прибывать в город вплоть до вечера пятницы, и с этими силами Эктон и генерал Браун смогли достичь невозможной до тех пор эффективности своих действий. Остров Манхэттэн был разделен на четыре района, а штабы были организованы в Гарлеме, на западе Двадцать Второй и востоке Двадцать Девятой улиц, и в Муниципалитете. В каждом районе в резерве находилось большое количество солдат и полицейских, в то время, как меньшие подразделения постоянно патрулировали улицы, не давая толпам собираться. Большая часть этой работа делалась военными, потому что полицейские так много сражались, начиная с пятницы, что вряд ли хоть один из них был цел и невредим, да кто и оставался, тот настолько устал от постоянных перемещений по городу и боев, что не мог уже эффективно бороться с мятежниками.
Мэр Опдайк опубликовал в утренних газетах в четверг воодушевляющее обращение к гражданам, где призывал их вернуться к своей повседневной деятельности, и некоторые линии трамваев и омнибусов возобновили деятельность. Было официально объявлено (а впоследствии опровергнуто), что призыв в Нью-Йорке отменяется, и проводиться более не будет, а коллегия городского управления провела специальное заседание и ассигновала 2 500 000 долларов на выплату выкупа за всех бедняков, которые попали под призыв, но не хотели идти на войну. Однако, несмотря на эти меры, бои продолжались весь день. Самое серьезное столкновение произошло на Второй Авеню между Двадцать Девятой и Тридцать Первой улицами. Толпа одержала верх над несколькими небольшими подразделениями полиции и армии, и загнала около двадцати пяти солдат в литейную Джексона, взяв ее в осаду. Генерал Браун послал на выручку капитана Путнама с батареей полевых орудий, пятьюдесятью полицейскими и ротой пехоты. Когда толпа бросилась в атаку, капитан Путнам ударил вдоль по улице из орудий, убив одинадцать человек и ранив гораздо больше. Тогда мятежники бросились в дома по обе стороны улицы, но и солдаты, и полиция бросились следом за мятежниками, и с помощью мушкетов и дубинок выгнали их на улицу, где те вновь попали под орудийный огонь. Мятежники бежали, а войска отправились на помощь своим товарищам, осажденным в литейной.
Это был в любом случае последний бой, хотя всю ночь с четверга на пятницу и утро пятницы продолжались небольшие местные стычки. Очередное воззвание мэра в пятницу гласило, что массовые объединения мятежников разогнаны, и в городе присутствует достаточно военных, чтобы подавить любые незаконные действия, вне зависимости от их маштаба. В одиннадцать утра в пятницу перед резиденцией архиепископа Хьюджеса на углу Мэдисон Авеню и Тридцать Шестой улицы собралась толпа численностью примерно в три тысячи человек, и прелат обратился к ним с балкона, сидя в кресле - его так сильно мучал ревматизм, что он не мог подняться. Он воззвал к их религиозной гордости и призвал прекратить мятеж:
- Каждый имеет право защищать свой дом или лачугу в случае угрозы для жизни. Но только в этом случае! Нельзя понимать его, как право нападать на окружающих. Вы хотите знать мое мнение? Что ж, мне было больно слышать, как вас именуют "мятежниками". Неужели вы думали, что при этих словах сердце мое не болело? Разве вы не можете остановиться и вернуться под сень законов, которые никогда не ущемляли ваших прав, как ирландцев и католиков? Вы уже достаточно пострадали. Ни одно правительство не спасется, если не будет заботиться о своих гражданах. Военные будут тщетно тратить на вас свои силы. Невинных убьют, виновные не пострадают. Не лучше ли будет мирно отступиться?
На митинге присутствовали солдаты и полицейские в большом количестве, но они не трогали слушателей архиепископа, и те тихо разошлись сразу же по окончании речи. "В целом толпа была настроена мирно", - писал Хедли в своих "Очерках о великих мятежах Нью-Йорка", - "и состояла она по большей части, если не полностью, явно из тех, кто в самом мятеже участия не принимал. Не было видно ни одной головы в крови или лица в шрамах, которых было в городе в это время предостаточно. Воззвание было хорошим, но слишком запоздалым, чтобы принести какую-то пользу. Два дня назад оно могло бы спасти жизни и не допустить разрушений, но теперь же оно напоминало обстрел уже сдавшейся крепости - пустую трату боеприпасов. Бои были окончены, и, по его собственному описанию, он выступил слишком поздно.
В пянтицу утром генерала Брауна сменил генерал Е.Р.С.Кэнби, а в субботу генерал Джон Дикс принял командование над Восточным Управлением от генерала Вула. По приказу генерала Дикса патрулирование города выполнялось военными, а полиция тем временем посвятила несколько дней исключительно поискам и возврату краденого. По притонам и кабакам Пяти Точек, Бауэри, и трущобных районов по берегам Гудзона и Ист-Ривер отправились большие отряды, иногда - в сопровождении военных. На чердаках и в подвалах они находили краденое всех видов - от бочек с сахаром и роскошных мехов до табака и корма для птиц. "Стулья из палисандра и красного дерева с парчовой обивкой, кленовые столы и этажерки, дорогие картины и сотни тонких и дорогих ручной работы вышивок находят каждый день в будных лачугах", - писала одна газета. - "Каждый, у кого обнаруживают эти предметы, утверждает, что ничего не знает, просто нашел на улице и подобрал, чтобы не сожгли. Обыску подвергнется весь город, и ожидается, что большая часть похищенного из разграбленых мятежниками домов будет возвращена владельцам".
Людские потери, понесенные за четыре дня боев, точно подсчитаны не были, но явно были не ниже, чем потери в самых значительных битвах революции и гражданской войны, включая такие известные сражения, как Шилоб и Булл-Ран. По консервативным оценкам, насчитывалось две тысячи погибших и около восьми тысяч раненых, подавляющее большинство этих потерь понесли мятежники. Практически все полицейские понесли увечья, однако погибло только трое. Потери среди солдат различных подразделений Военное Управление не раскрыло, но как минимум пятьдесят человек из них погибло, и около трех тысяч было ранено. Мятежниками было повешено восемнадцать негров, и еще семьдесят пропали без вести. О пятерых было известно, что они утонули, будучи загнанными в Гудзон и Ист-Ривер. Полицейские и военные конфисковали одиннадцать тысяч стоек оружия, среди нескольких тысяч дубинок и другого вооружения были, в том числе, мушкеты и пистолеты. Материальный ущерб исчислялся примерно в 5 000 000 долларов, а ущерб для бизнеса от прекращения торговли и бегства тысяч горожан, многие из которых несколько месяцев не возвращались в город, подсчитать было невозможно. Сгорело более сотни домов, в том числе протестантская миссия, приют для цветных детей, три полицейских участка, Арсенал, три призывных пункта и множество жилых домов, заводов и магазинов. Еще около двухсот зданий подверглись грабежу и разгрому.
На протяжении всего мятежа полиции и военным постоянно мешали политики, особенно члены партии демократов из городского управления и законодательного органа штата, увидевшие в происходящем возможность доставить неприятностей республиканцам - президенту и мэру. В то время, как дома подвергались габежу и сожжению, а негры - пыткам и повешению, деловая активность остановилась, а на улицах бесновалась чернь, эти достопочтенные государственные мужи постоянно приходили в штаб полиции, и требовали отвода полицейских и солдат с улиц, мотивируя это тем, что те убивают людей. Мировой судья, демократ, провел специальное заседание своего суда, произвел прецедентное слушание, торжественно провозгласил, что закон о призыве противоречит конституции, и призвал народ к сопротивлению ужесточению закона. Большинство арестованных в последние два дня мятежа и во время рейдов по возвращению награбленного, были немедленно освобождены политическими средствами, и так и не попали под суд. Многие главари банд Пяти Точек, прибрежных районов и других криминальных территорий были взяты, когда вели своих людей на грабеж, но политики бросились им на помощь и спасли от наказания. К концу бунта в тюрьме находилось только двадцать человек из тех тысяч, что составляли мятежные толпы. Из них девятнадцать были осуждены и приговорены к тюремному заключению, средний срок которого составил пять лет.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
