| |
 |
Глава 7.
Призывной бунт.
1.
Драки, бушевавшие на улицах Нью-Йорка с понедельника по субботу во время жаркой недели в июле 1863 года, начались в знак протеста против Закона о Воинской Повинности, который был принят Конгрессом в марте, но этот этап борьбы был очень быстро забыт, и восстание превратилось в мятеж криминального элемента против установленного порядка. Эти беспорядки стали естественным завершением того разрушительного пути, по которому город скатывался все предыдущие пятнадцать лет, и закономерным результатом испорченности правительства, благодаря которой Манхэттэн превратился в Мекку преступников со всех частей Соединенных Штатов и европейских трущоб. "Эта чернь - не народ",- писал Генри Дж. Раймонд в "Нью-Йорк Таймс", - "и не является его частью. В большинстве своем это самые самые подлые людишки со всего города. У них нет даже того оправдания, которое обычно бывает у черни - они не являются рабами собственных страстей и невежества. Они разглагольствуют о деспотизме Закона о Воинской Повинности, по крайней мере, с этого они начинали; но три четверти активных участников беспорядков составляли мальчики и юноши в возрасте до двадцати лет, никак не подлежащие призыву. Если завтра Закон отменят, воодушевление толпы останется тем же. Его источники совершенно не имеют отношения к этому закону, как и к любому другому - это злостная ненависть к тем, кто находится в лучших обстоятельствах, стремление к грабежам, варварская злоба против людей другой расы, желание поддержать терпящих поражение мятежников Юга... Эту чернь надо наконец сокрушить... Угостить их картечью." "Нью-Йорк Геральд" сначала описывала мятежников, как "народ", а "Уорлд" - как "рабочее население города", но вскоре и эти газеты приняли точку зрения "Таймс". С самого начала мятежа "Трибюн" Горация Грили призывала к применению как можно большей силы для подавления мятежа.
По переписи 1860 года, последней официальной переписи перед мятежами, население города Нью-Йорк, который тогда целиком умещался на острове Манхэтен, составляло 813 669 человек, из которых чуть больше половины родились за границей. Среди приезжих подавляющее большинство составляли ирландцы, их было 203 740 человек, а за ними шли немцы, которых было 119 984. Ирландцы селились в основном в районах Пять Точек и Малберри Бенд, где плотность населения составляла 310 человек на акр, а немцы сконцентрировались в середине Ист-Сайда. Немцы во время мятежа не вызывали практически никаких проблем; напротив, они организовывали патрули, которые оказывали существенную помощь полиции и армейским соединениям. Представители других народов так же замыкались в своих национальных колониях, сохраняя свой язык и обычаи, и не стремясь к иной ассимиляции, кроме получения натурализации, чем и пользовались сомнительные политики, манипулируя ими на выборах, как стадом.
Число жителей Нью-Йорка, которых привлекли за совершение преступлений в течение года до 1 июля 1860 года, составило 58 067 человек. Из них около восьмидесяти процентов родились в Европе. В 1862 году, за год до восстаний, под арестом побывало 82 072 человека, то есть приблизительно десятая часть всего населения, а общее количество преступников в городе за тот год оценивалось в 70 000 - 80 000, увеличившись за десять лет на 20 000. В этих цифрах не учтены ни содержатели множества низкопробных кабаков и притонов, ни политические защитники воров и убийц, которые, конечно же, по сути являлись преступниками, насколько бы чисты они ни были перед законом. Количество мятежников, активно занимавшихся грабежом, убийствами и поджогами за неделю событий, составляло, по разным оценкам, от 50 000 до 70 000 человек, а численность отдельных бешеных толп, носившихся по улицам, составляла до 10 000 человек. По большей части это были отбросы общества из европейских городов, которых в сороковые и пятидесятые запихивали на корабли и в больших количествах отправляли к берегам Америки. Подавляющее большинство из них сходили на берег в Нью-Йорке, да так там и оставались, и вскоре находили себе достойное место в рядах больших банд Бауэри, Пяти Точек и других районов, куда пробрались и где закрепились гангстеры. Именно эти банды, в огромном количестве покинув свои логова при первых признаках опасности, и сформировали организованное ядро, вокруг которого сплотились мятежники.
2
Армии конфедератов под предводительством генерала Роберта Е. Ли в начале июня начали продвижение на север, и федеральное правительство в Вашингтоне призвало дополнительно 120 000 рекрутов из штатов Нью-Йорк, Пенсильвания, Западная Вирджиния и Мэрилэнд до того, как закон о воинской повинности вступил в силу. Семнадцать полков из Нью-Йорка и Бруклина были брошены на арену боевых действий в Пенсильвании, и самый важный город Америки остался без присутствия войск, если не считать двух сотен бойцов Корпуса Инвалидов, тысячи членов различных национальных гвардий, добровольческих союзов и прочих формирующихся компаний, и около семисот моряков и бойцов двенадцатого и третьего пехотных полков, составляющих команды военных кораблей, стоявших на якоре в Гудзоне и гарнизоны судостроительного завода, форта Гамильтон, острова губернатора, и других подобных учреждений. Они обладали некоторыми артиллерийскими мощностями, включая как гаубицы, так и полевые орудия. Но в первые два дня боев удалось подключить только подразделения регулярной армии и Корпус Инвалидов, куда попадали искалеченные и раненые бойцы, чтобы нести дежурства в арсеналах, на оружейных заводах и складах. За этот период главный удар на себя приняли силы столичной полиции, насчитывавшие всего 2 297 человек всез рангов, из которых патрульными были только 1620 человек. В некоторых боях полицейские уступали нападавшим в численности в пять раз, но отступили они перед толпой самое большее в полдюжине случаев. К вечеру вторника в бой была брошена тысяча горожан, сформированных как Специальное Ополчение, и вооруженных дубинками и пистолетами, а в среду утром начали прибывать пехотные и кавалерийские части с фронта, из Пенсильвании. Вскоре мятежникам уже противостояли военные части численностью от семи до десяти тысяч человек, в том числе 152-й, пятьдесят второй, одиннадцатый, пятьдесят четвертый и восемьдесят пехотные добровольческие полки; тринадцатый кавалерийский из Рочестера; двадцать шестой пехотный добровольческий из Мичигана; шестьдесят пятый пехотный полк национальной гвардии Нью-Йорка из Баффало, седьмой полк Старой Гвардии, и восемнадцатый, семьдесят четвертый и шестьдесят девятый полки национальной гвардии, в которые набирали в основном из Нью-Йорка и Бруклина. В дело вступила дюжина артиллерийских батарей, начав осыпать картечью бешеные толпы, наполнившие улицы Манхэттэна.
Подавляющее большинство мятежников были ирландцами, по той простой причине, что к этой национальности принадлежало большинство гангстеров и прочего криминального элемента города. В некоторых кварталах заявлялось, что мятеж - это католическое восстание, основой для этих суждений служили некоторые факты, среди которых - разграбление и сожжение епископальной миссии методистов в Пяти Точках, произведенное толпой, славившей римского Папу, и размахивавшей транспарантами "Разделаемся с протестантами!". Это, разумеется, было не так; мятеж был криминальным, а никак не религиозным. Однако о многом говорит тот факт, что имущество Римской Католической Церкви не пострадало, и не подвергалось опасности; что в некоторых случаях католическим священникам удавалось в одиночку поворачивать вспять толпу, твердо настроенную на убийство и грабеж; и что архиепископ Хьюджес, несмотря на постоянные просьбы мэра Джорджа Л. Опдайка и губернатора Горация Л. Сеймура, отказывался призвать мятежников разойтись вплоть до пятницы, последнего дня боев. Тогда он выпустил воззвание, но предварил его столь яростными и недостойными нападками на Горацио Грили из "Трибюн", что оно вряд ли достигло своей цели. Позже в тот же день архиепископ появился на балконе своей резиденции и обратился к толпе, собравшейся перед домом в ответ на его послание, озаглавленное "Архиепископ Хьюджес - людям Нью-Йорка, которых во многих газетах называют мятежниками".
3.
В апреле президент Линкольн издал указ о призыве 300 000 мужчн, и через месяц Военный Департамент объявил, что призыв начнется в Нью-Йорке 11 июля, в субботу. Сотрудничества городских властей никто не просил, так же как никто не просил и органы правопорядка обеспечить охрану штабов военной полиции города. Только Корпус Инвалидов под командованием полковника Рагглеса, получил предписание снять людей с дежурства на военных заводах и складах и обеспечить всю необходимую помощь. В Нью-Йорке, как и по всей стране, зрело недовольство законом о воинской повинности, основанное в первую очередь на том, что каждый рекрут имел право откупиться, заплатив правительству триста долларов. Это положение работало на богачей, и ясно становилось, что основу регулярной армии составят бедняки. Некоторые газеты публиковали провокационные статьи по мере того, как призыв все приближался, а политическая организация под названием "Рыцари Золотого Круга", проявляла большую активность, направленную на противодействие этому закону. Считается, что именно это общество и стало ядром первоначально собравшейся толпы, но исторических тому подтверждений мало; в любом случае, о нем никто уже не вспоминал, когда гангстеры и другие преступники повылазали из Пяти Точек и других трущобных районов и принялись за грабежи и поджоги. Рабочие, особенно неквалифицированные, были активными противниками закона, потому что мало у кого из них было триста долларов, и было очевидно, что если их имена попадут в список, им придется идти на войну. В адрес некоторых представителей военной полиции, обходивших местность, составляя списки рекрутов, поступали угрозы, а за несколько дней до начала призыва на начальника военной полиции девятого округа Джоэла Эрхарта группой мужчин, вооруженых железными прутьями, было совершено нападение во время обхода нового дома на Бродвее и Либерти-стрит. Он послал за помощью, и три часа держался на месте с пистолетом, в котором кончились патроны, но в конце концов отступил, так никого и не внеся в список.
Рано утром 11-го июля полиция получила доклад о том, что "Рыцари Золотого Круга", и другие недовольные новым законом собираются захватить арсенал на Седьмой Авеню и Тридцать Первой улице, и суперинтендант Джон Кенеди послал на охрану объекта сержанта Ван Ордена и пятнадцать патрульных. Когда появилась полиция, начала собираться толпа, но она рассеялась, когда полицейские прошли внутрь здания и закрыли двери. Через несколько часов началось окончательное составление списков в призывном пункте Девятого Округа на Третьей Авеню и Сорок Шестой улице. Оно проходило спокойно, хотя перед зданием и собиралась зловещще ворчащая толпа. В тот день был в список были внесены 1236 человек. Работа была прервана до понедельника, в список предстояло внести еще 264 человека, чтобы выполнить план по району.
Следующий день, 12 июля, был воскресеньем, и, хотя город казался тихим, в глубине его опасно бурлили страх и возмущение. На углах собирались группы мужчин, ожесточенно обсуждавших дискриминационное положение закона, и тут прошел слух о том, что несколько богачей, имена которых были вчера внесены в список, уже выплатили правительству по триста долларов и были освобождены от военной службы. Детективы доклабывали о необычной активности в бандах. Главари оживленно обменивались посланиями, а отделения банд были заняты сбором палок, кусков кирпича, камней и другого вооружения и складированием их в притонах. Вечером в нижней части города вспыхнуло несколько пожаров, а толпы, собиравшиеся на пожар, были больше и шумнее, чем обычно. Несмотря на это, полицейские власти делали вид, что ничего не происходит, и суперинтендант Кеннеди ничего на следующий день не предпринял, кроме приказа охране остаться в арсенале.
Понедельник началося жарким и ясным, и не прошло двух часов, как солнце поднялось над горизонтом, когда стало очевидно, что быть беде. Около шести утра группы, состоящие как из мужчин, так и из женщин, выбрались из подвалов и трущоб нижней половины города и начали собираться в различных местах середины Вест-Сайда. Собравшись там в большом количестве, они направились на север по Восьмой и Девятой Авеню, по дороге от них отделялись небольшие группки и по боковым улицам они отправлялись на фабрики и места проведения массовых работ, возмущая там рабочих и призывая их бросить работу и присоединиться к торопящейся толпе. Нескольких хозяев и мастеровых, пытавшихся протестовать, избили. Таким образом, пока респектабельная часть жителей города завтракала, толпа черни, вооруженая всем возможным оружием, собиралась на условленном месте - на пустыре к востоку от Центрального парка, где сейчас самый модный жилой район в городе. По мере того, как пустырь заполнялся народом, агитаторы разогревали толпу зажигательными речами против призыва, и около восьми утра огромная толпа хлынула в улицу и двинулась на юг двумя колоннами по Пятой и Шестой Авеню, размахивая оружием и выкрикивая лозунги неповиновения правительству и полиции. На Сорок Седьмой улице эти колонны соединились, повернули на восток и равномерно двинулись в сторону Третьей Авеню, а потом - вниз по этой широкой улице к призывному пункту на Сорок Шестой улице. Численность толпы по различным источникам оценивается от пяти до пятнадцати тысяч человек. Точное представление о размерах толпы можно получить из утверждения сына короля-президента колледжа Колумбия, который измерил время прохождения толпы, и подсчитал, что для того, чтобы вся толпа прошла определенное место, требуется от двадцати до двадцати пяти минут, при том, что люди занимали всю ширину улицы от одного тротуара до другого.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
