| |
 |
3
Джон Моррисей ушёл с профессионального боксёрского ринга в 1857 году, после победы над Хинаном. После этого он посвятил своё время политике и развитию своего игорного бизнеса. Первый игорный дом, который Моррисей открыл на первые доходы от своей бандитской деятельности, преуспевал. Доходы с этого предприятия позволили открыть одно из самых величественных заведений города. Оно находилось на Бродвее, рядом с Десятой улицей, недалеко от здания Протестантской Епископальной Церкви Святого Милосердия и магазина Ванамэйкера. "С его столом, обслуживанием, кухней и атмосферой", - писал писатель-современник, - "ничто не может соперничать по эту сторону Атлантики". В 1867 году Моррисей открыл шикарный игорный дом и ресторан в Саратога Спрингс. После смерти хозяина эти заведения перешли в собственность Ричарда Канфилда, который был, наверное, самым знаменитым воротилой игорного бизнеса за всю историю Америки. Джон Моррисей всегда хвастался, что "никогда в жизни не нанес запрещенного удара и не передергивал карт", но в политике он не так строго соблюдал подобные принципы. В 1877 году Вильям Твид признался, что Моррисей осуществлял некоторые махинации с активами собственной партии. Вместе с Честным Джоном Келли Моррисей стал одним из лидеров Таммани Холл в начале семидесятых. Но через несколько лет он сошёл с политической сцены. Связи Моррисея с бандами также оборвались после боя с Томом Хинаном.
Глава 6
Полицейский мятеж и бунт "мертвых кроликов".
Как и вся страна, в течение десяти лет, предшествовавших Гражданской Войне, Нью-Йорк был охвачен возбуждением надвигающегося конфликта. Часто происходили столкновения, как устные, так и физические, между аболиционистами и сторонниками рабства, а преподобный Генри Уорд Бичер со своей кафедры в Церкви Плимут в Бруклине подливал масла в огонь своей громогласной критикой южных владельцев человеческой плоти и душ. Многие из выдающихся священников последовали примеру Бичера и добавили свои голоса к растущему потоку протеста, а другие утверждали, что самым страшным источником бед является новомодный театр, и обрушили всю свою мощь на знаменитую танцовщицу Сонтаг, которая поставила весь город на уши своими короткими юбками и разнузданной пляской своих талантливых ног. Говорят, она была первой женщиной в Америке, которая, по крайней мере, публично, задирала ногу выше головы. Восторженные толпы переполняли театр, в котором она появлялась, и следовали за ней по улицам, а молодые люди с горячей кровью пили за ее здоровье в тавернах и пели серенады под окнами ее жилища.
Охотники за удовольствием, которые не были очарованы прелестями Сонтаг, скапливались большими толпами в Нибло Гарден, где Аделлина Патти, которой еще не исполнилось даже 13 лет, изумляла критиков красотой своего голоса; или в Национальном Театре, где в начале пятидесятых была поставлена новая замечательная пьеса под названием "Хижина Дяди Тома", побив все рекорды посещаемости в последующие двести вечеров. Но мало кто оценил тогда старшего Соутерн, который забрался на скрипящие подмостки Музея Барнума и изо всех сил боролся за развитие искусства, которое позже принесло ему славу "Лорда Дандрири" и одного из лучших актеров на американской сцене. Скромное появление доктора Джеймса Литтлфильда в начале 1854 года тоже прошло без участия духовых оркестров и танцев на улицах, хотя он поднял на большую высоту качество обслуживания в парикмахерской в доме № 413 на Бродвее, и породил профессию, клиенты которой сегодня исчисляются миллионами. Он был первым мастером по педикюру в Нью-Йорке.
Именно в это время, или, может быть, чуть раньше, политические деятели Таммани начали систематически приворовывать из городской казны, что оставалось практически незамеченным вплоть до краха "Твид Ринг" в 1870 году. Члены муниципального совета 1850 года были настолько жадными, что их называли "сорок воров", таким образом запачкав грязью политики благородное имя самой первой из великих банд Пяти Точек. Совет 1856 года был, по описаниям, таким же, и гангстеры, очевидно устыдившись того, как низко пало их имя, распустили свою банду и завербовались в ряды "мертвых кроликов". Расследования, проведенные реформаторами в начале пятидесятых, показали, что коррумпированы были все департаменты городского правительства. Должностные лица, которые по идее были бедными людьми, трудящимися на благо общественности за скудное жалованье, внезапно уходили в отставку с большим состоянием в виде недвижимости, оформленной на их жен, и с полными карманами золота, полученного от продажи лицензий, дотаций, привилегий и арендных договоров, сборов с центров преступности и публичных домов, и благоразумных вознаграждений за полученные контракты. В своей "Истории Таммани Холл", написанной по официальным документам муниципалитета и результатам различных расследований, Густавус Маерс приводит такие избранные примеры взяточничества, как 368 подношений в за года суперинтенданту полиции Джорджу Мацеллу, и его партнеру, капитану Норрису; и взятие дани с более чем сотни человек, бывших регулярными клиентами заведения на Гринвич-стрит, которым руководила Мадам Ресталл, также известная под именем мадам Киллер, известная мастерица по абортам, покончившая жизнь самоубийством в ванной, когда Энтони Комсток произвел облаву в ее заведении. Дом Мадам Ресталл и ее занятия стали настолько известными, что в последние годы жизни, всякий раз, когда она отваживалась на поездку в экипаже, уличные мальчишки преследовали ее и кричали "Эй! Твой дом построен на детских черепах!"
Право назначения полицейских находилось в руках членов муниципалитета и их помощников с 1844 года, когда была организована муниципальная полиция, до 1853 года, когда вмешался законодательный корпус, и с целью обуздания растущего потока коррупции было сформировано Бюро Комиссаров Полиции, состоящее из мэра, секретаря и городского судьи. Но ситуация оставалась той же самой, кто бы ни назначал на должности; система подкупа просто переходила от одной группы политических деятелей к другой. Было общепринято, что патрульный платил по 40 долларов капитану, в чей участок он желал бы быть зачисленным, и два или в три раза больше тому чиновнику, который его назначал. Капитаны полиции платили как минимум по 200 долларов своим хозяевам из коридоров власти, полицейские всех рангов регулярно использовались как сборщики взяток, и как посредники в проведении сомнительных сделок политиков. Все властные структуры были сбиты с толку и деморализованы и немногие честные чиновники департаментов мало что могли сделать для приведения в исполнение законов и избавления города от толпы преступников, поскольку за арестом известного головореза вскоре следовало появлением возмущенного политического чиновника, который требовал и добивался освобождения бандита.
Если не считать успешного удара против речных гангстеров Четвертого округа, которые настолько перешли пределы дозволенного, что даже политики не посмели их защищать, то единственная важная полицейская кампания того периода была проведена против банды "медовый месяц", которая в 1853 года принялась с большим успехом орудовать в Восемнадцатом округе в середине Ист-Сайда, тогда это был еще скудно населенный район, где селились в основном незаконно. Полиция не трогала головорезов несколько месяцев, и они необычайно осмелели. Каждый вечер главарь "банды медового месяца" выставлял по гангстеру на каждом углу Мэдисон Авеню и Двадцать Девятой улицы, и они стойко сохраняли свои позиции до полуночи, избивая и грабя каждого хорошо одетого человека, который появлялся в поле зрения. Когда в конце 1853 года Джордж Уоллинг был назначен капитаном полиции и под его юрисдикцию отошел Восемнадцатый округ, он обнаружил, что банда терроризировала всю вверенную ему территорию. Чтобы разделаться с ними, он организовал первый Отряд Сильной Руки, и первым применил метод налета, который очень эффективно использовался в последующие годы. Уоллинг всегда был уверен, что гангстер редко когда устоит перед полицейским, вооруженным тяжелой дубиной, и что головорезы ничего так не боялся, как звука ударов. Так что он отобрал полдюжины самых смелых и самых сильных полицейских и отправил их вперед переодетыми в штатское. Они просто подошли к гангстерам и избили до потери сознания, прежде чем головорезы успели применить свои кистени, дубинки и кастеты. После нескольких ночей таких вот военных действий вожак банды убрал своих людей с их привычных постов, но Капитан Уоллинг на этом не остановился. Каждому полицейскому в районе дали список с именами членов банды, и каждый раз, когда патрульный видел кого-нибудь из них, то набрасывался на него и избивал. Через две недели банда "медового месяца" распалась, а ее члены сбежали на юг в Пять Точек и Бауэри, где полиция не была столь жестока. Капитан Уоллинг применил свой метод и для того, чтобы прекратить ночные драки между жителями двух рядов домов, известных как Английский и Ирландский, на противоположных сторонах Двадцать Второй улицы между Второй и Третьей Авеню. До его появления натурализованные жители этих трущоб носились на всей улице, и за вечер происходило до дюжины драк. Полицейские входили в этот квартал только группами не менее трех человек. Но Уоллинг собирал весь свой отряд за углом, а когда начиналась драка, полицейские вылетали и били дубинками англичан и ирландцев без разбора. Побоища быстро прекратились, и квартал вскоре стал сравнительно безопасным и мирным.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
