| |
 |
Глава 5
Убийство Мясника Билла
Самыми наглыми преступниками из наводнивших Нью-Йорк были владельцы игорного бизнеса. Их дела шли необычайно хорошо, так хорошо, что они были способны отстёгивать весьма приличные суммы власть предержащим. Это защищало их бизнес от всех преобразований реформаторов. В конце 1850-го года перевоспитавшийся владелец игорного бизнеса Джонатан Грин был назначен главным исполнительным агентом Нью-Йоркской Ассоциации по борьбе с игорным бизнесом. Ему было поручено провести исследование ситуации на рынке азартных игр, и 20-го февраля 1851-го года он представил свой отчёт на массовом собрании на Бродвэй Табэнэкл, где свои речи также произнесли Горацио Грили и другие знаменитые граждане. В своём отчёте Грин описал существование и активную деятельность шести тысяч игорных домов, двести из которых были элитными заведениями, предназначенными для весьма состоятельных людей. Также существовало несколько тысяч лотерейных домов, пользующихся большим успехом у иммигрантов.
Большинство элитных игорных домов находилось на Парк Плэйс, улицах Либерти и Вэсэй, Парк Роу, в нижней части Бродвея и на Барклай-стрит, где сейчас находятся магазины, торгующими церковными картинами и литературой. Заведение Джима Бартольфа, известное как кожевенная, находилось в доме номер 10 на Парк Плэйс. Совсем рядом держал своё знаменитое заведение Джек Воллис, китаец. Когда-то это заведение было собственностью француза Жозе и Джимми Берри. Воллис получил их заведение в собственность, выиграв его в орлянку. Другими известными игорными домами были дома Симпатяги Сэма Сюдама и Гарри Кольтона на Барклай-стрит, Хилмэн на Либерти-стрит, дома Пэт Герн и Орландо Мура на нижнем Бродвее и дом Фрэнка Стюарта на Парк Плэйс. Герн преуспевал больше всех, но сам был неисправимым игроком, и весь доход от его заведения быстро исчезал в игорных домах его конкурентов. Много первоклассных увеселительных заведений, также как и множество лотерейных домов, по слухам принадлежало Рубену Парсену или находилось под его "крышей". Рубен в своё время был королём игорного бизнеса, широко известным под именем Великого Американского Банкира-Фараона. Парсон был жителем Новой Англии, он приехал в Нью-Йорк с несколькими тысячами долларов и намерением заняться бизнесом и вести столь же праведную жизнь, как и в своём родном городе. Но он проиграл весь капитал в игорном доме и был настолько впечатлён той лёгкостью и скоростью, с которыми потерял свои деньги, что открыл своё игорное заведение и быстро обогатился. В отличие от большинства своих приятелей, Парсон был скромен и одевался неброско. Он отказался от обьединения с другими воротилами игорного бизнеса и редко появлялся в своих заведениях, в управлении которыми проявил настоящий финансовый гений. После своего первого опыта Парсон никогда больше не играл.
Расцвет игорного бизнеса в Нью-Йорке пришёлся на 50-60-е годы девятнацатого века. "Парк Роу, Барклай и Вэсэй-стрит представляют собой Уолл-стрит этого презренного бизнеса", - писала газета "Нью-Йорк Геральд". - "Игорный бизнес здесь достиг уже больших масштабов, чем в Лондоне, и весьма вероятно, что строгие меры по его ограничению, которые принимаются в Лондоне и Париже, привлекут множество жуликов из этих столиц в наш город. А вместе с наплывом мошенников можно ожидать в свою очередь и роста количества разбоев, грабежей и других преступлений. Эти аферисты, по сравнению с которыми жалкий вор-карманник может считаться уважаемым человеком, смешиваются с элитой нашего города. Они вальяжно гуляют по Бродвею утром, катаются в экипажах днём, бездельничают в домах оперы вечером и мошенничают на Парк Роу и улице Барклая до пяти часов утра. Это самые изящные люди в городских местах отдыха."
Эти элегантные персоны предлагали в своих заведениях игру под названием "фараон", столь же популярную в те времена, как "покер" в наши дни. "Игра в "фараона" привлекает больше всего внимания нашей полиции и защитников общественной морали", - писал Грин в своём последнем отчёте - ""Фараон" настолько нравится американцам, что его можно смело назвать национальной игрой, такой как "Руж э Нуар" во Франции и "Монт" в Испании. Популярность "фараона" в нашем городе растёт на глазах. Увлекательность этой игры пленяет представителей всех общественных классов".
Все первоклассные заведения были наполнены слугами в ливреях, готовыми удовлетворить любые желания игроков. Временами на сценах давали представления актеры из мюзик-холлов и драматических театров. По классу эти заведения не уступали даже столь знаменитым в последние годы домам развлечения, управляемыми Ричардом Канфилдом и Честным Джоном Келли. Писатель-современник так описывал позолоченные заведения Парк Роу: "Зеркала потрясающей величины спускаются от потолка до самого пола. Стены и потолок украшает не безвкусная мазня, а картины величайших мэтров. Мебель, обёрнутая в атлас и бархат, радует глаз богатством золота и розового дерева. Ужин подают к шести часам вечера. Ничто в Нью-Йорке не может сравниться с элегантным убранством стола. Серебряные и золотые тарелки, дорогие китайские сервизы и горный хрусталь чудесно дополняют изысканные явства на столе. Между хозяевами ведущих игорных домов идет постоянное соперничество в изысканности и качестве сервировки ужина.
2.
И вот, в начале пятидесятых, в этом раю воров, бандитов и жуликов появляется Джон Моррисей. Умному, статному и сильному Моррисею было предназначено стать известным бандитом. Как профессиональный боксёр, он одержал победу над Джоном Хинаном; затем стал хозяином нескольких элитных игорных домов Нью-Йорка и Саратога Спрингс, членом Законодательной Палаты и Конгресса США и, вместе с Честным Джоном Келли - одним из лидеров Таммани Холл. Помимо этого, Моррисей заработал весьма приличное состояние. Несмотря на то, что он приехал в Нью-Йорк в лохмотьях и без гроша в кармане, Джон Моррисей стал очень богатым человеком с золотыми перстнями на пальцах, бриллиантами, сверкающими с ворота его рубашки и запонками, тяжёлыми от золота. В пик карьеры Моррисея его состояние оценивалось в 700 000 долларов.
Говорили, что Моррисей родился в Ирландии, но впервые о нём узнали в городе Троя, штат Нью-Йорк. Там он владел баром и приобрёл славу свирепого, жёсткого и коварного уличного бойца. Моррисей нанёс несколько коротких визитов в Нью-Йорк прежде чем окончательно поселился в самом городе. В один из этих визитов он участвовал в выполнении амбициозного, но невыполнимого плана по разгрому заведения капитана Исайи Райндерса по адресу Парк Роу, 25, за то, что тот временно покинул Таммани Холл и связал свою судьбу с партией "Коренных Американцев", или "незнаек". Райндерс сменил название своего клуба с "Империи" на "Америкус" и сделал его притоном бандитских вожаков и "быков", дравшихся под знамёнами "незнаек". Среди них были Том Хайер, бывший чемпион Америки по боксу в тяжёлом весе, и Билл Пул, носивший имя Мясник Билл. Мясник был лидером банды бойцов с Вест-Сайда, которая держала в страхе район вокруг улицы Кристофера. Пула все считали жестоким и непобедимым хулиганом, вступить в схватку с ним боялись даже самые свирепые костоломы из банд Пяти Точек и Четвёртого округа. Перед тем как собрать свою банду и набрать вес в политике, Пул набирался опыта у "парней из Бауэри".
Принявшись бушевать в клубе "Америкус" Моррисей был жестоко избит Пулом и другими бойцами из "коренных американцев". Но сила и доблесть Моррисея настолько впечатлили Райндерса, что он распорядился отнести избитого в лучший номер заведения и ухаживать за ним вплоть до его выздоровления. После этого Моррисею предложили место и работу в рядах лучших бандитов Райндерса, но тот отказался. Причиной отказа послужила чёрная ненависть Моррисея к Тому Хайеру и Биллу Пулу. Моррисей вернулся в Трою, чтобы собраться с силами, но уже через несколько недель опять был в Нью-Йорке, и, занимаясь случайной работой вокруг салунов и игорных домов, ждал шанса показать свою доблесть. Такая возможность в конце концов подвернулась на местных выборах в верхней части города. Опасаясь проблем на выборах, и будучи наслышанными об угрозах Мясника напасть на избирательный участок со своими гангстерами и уничтожить все бюллютени, жители района решили ответить на силу силой, поскольку рассчитывать на помощь полиции не приходилось. Прошел слух, что они ищут вожака банды, который встал бы против Пула и его вассалов.
На следующее утро Моррисей связался с начальником полиции района Джоном Кеннеди, который позже стал суперинтендантом полиции и был жестоко избит во время Призывного Бунта, и подвизался собрать банду для охраны избирательного участка и предотвращения вмешательства Мясника Билла. В день выборов Моррисей стоял на избирательном участке в компании пятидесяти сильнейших бойцов из Пяти Точек, нанятых на доллар за драку. Моррисей выстроил свои силы возле избирательного участков и приказал валить любого из головорезов Пула, который появится в зоне видимости, на землю и раздробить ему череп. Также предводитель защитников обмолвился, что неплохо бы изувечить быков Мясника Билла, и что из их носов и ушей получатся хорошие сувениры на память об интересном событии. Около полудня большой грузовой фургон, запряженный четверкой лошадей и нагруженный тридцатью самыми смелыми бандитами Пула, остановился возле избирательного участка. Гангстеры, возглавляемые лично самим Пулом, быстро вбежали в здание. Но тут же замерли, увидев Моррисея и все, что было подготовлено к их встрече. Пул и Моррисей встретились посреди комнаты и с ненавистью уставились друг на друга. Но увидев что количественный перевес не в его пользу, Пул, вместе со своими приспешниками, развернулся, забрался в фургон и уехал восвояси. Моррисей одержал значительную победу без единого удара. Хотя его разочарованым бойцам всё-таки удалось попасть кирпичами в троих приспешников Пула и сбить их наземь.
Когда новости о победе Моррисея достигли ушей лидеров Таммани Холл, те приняли его с распростёртыми объятьями и дали ему денег, на которые он открыл небольшой игорный дом. Имея хороший доход от успешного бизнеса, Моррисей занял свое законное место в низшем звене политических лидеров Таммани и стал помощником и соратником таких известных драчунов, как Джим Тёрнер, Лью Бэйкер и Янки Салливан. Последний был знаменитым боксёром, впоследствии его линчевали члены "комитета бдительности" в Сан-Франциско. Настоящее имя Салливана было Амброс. Все эти люди пытались в свое время выступать против Тома Хайера и Мясника Билла, но все были сломлены всесокрушающими кулаками последних. Чуть погодя, в 1854 году, Хайер безжалостно избил Янки Салливана в устричном баре на перекрёстке улиц Парк Плэйс и Бродвея и повторил избиение уже на профессиональном боксёрском ринге несколько месяцев спустя. Естественно, что Салливан, Тёрнер и Бэйкер разделили ненависть Моррисея к боевикам из числа "коренных американцев". Между бандами Моррисея и Мясника постоянно возникали стычки.
В начале января 1855-го года Тёрнер и Бэйкер пошли в салун Платта, который находился в подвале здания театра Вэллака на пересечении Двадцатой улицы и Бродвея. Там они увидели Хайера, тот стоял у бара со стаканом крепкого рома в руке. Проходя мимо Тёрнер ударом локтя выбил стакан из рук Хайера и попутно выразил сомнение в его законорожденности. Хайер огрызнулся, на что Тёрнер с Бэйкером сбросили тальмы - 1 и вытащили пистолеты, начали ими размахивать и призывать Хайера потягаться с ними.
1 - тальма - накидка с капюшоном, названная в честь французского актера Тальма.
<<... предыдущая стр. :: следующая стр...>>
п»ї1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6 :: 7 :: 8 :: 9 :: 10 :: 11 :: 12 :: 13 :: 14 :: 15 :: 16 :: 17 :: 18 :: 19 :: 20 :: 21 :: 22 :: 23 :: 24 :: 25 :: 26 :: 27 :: 28 :: 29 :: 30 :: 31 :: 32 :: 33 :: 34 :: 35 :: 36 :: 37 :: 38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: 45 :: 46 :: 47 :: 48 :: 49 :: 50 :: 51 :: 52 :: 53 :: 54 :: 55 :: 56
| |
| |
|
|
|
